«Спусти беспокойство вниз по длинной лестнице Жертва, павшая недавно от узкого меча Слабость никто не охраняет Мимо со свистом летят ростовщики Торжественно молчание черных жуков». Это по-прежнему было произведением Паунда, но было это и произведением Берроуза. Билл всегда проникал в личность того человека, с чьим текстом работал, он перевоплощался то в Рембо, то в Шекспира. Гайсин говорил об этом так: «Очевидно, писатель может перевоплощаться. В конце концов, он имеет на это полное право». Авторы первых «разрезок» в 1959 г. в первую очередь стремились отделить слова друг от друга. Билл не ограничивался строго напечатанным материалом, многие «разрезки» этого периода были озаглавлены так: «„Разрезка“ телеграммы Жака Стерна Бэрри, капитану его воображаемой яхты» или «„Разрезка“, состоящая из телеграмм и писем Жака Стерна». Это свидетельствовало о том, что он не забыл предложение Стерна совершить круиз по Средиземному морю на его мнимой яхте.
И хотя изобрел «разрезки» Брайон, развил метод Берроуз, «разрезки», «складывания» (если не резать, а складывать текст) и то, как это может быть применено в магнитофонных записях, видео и фотографии, занимало Билла все следующее десятилетие, в конце концов он досконально изучил все возможности материала. Брайон радовался, что Билл так активно подхватил идею. «Чудесно, что можно было отдать ее Уильяму, у которого была куча материала, и значит, он мог сразу же его применить. Сам я этого сделать тогда не мог, потому что у меня не было такого большого количества произведений, чтобы я мог с ним работать и сразу же применить метод. Я сначала должен был сделать что-то новое, что потом можно было бы разрезать, это означало задержку во времени, а у Уильяма это чудно получалось на основе того превосходного материала, который у него был».
В важном очерке «Метод „разрезок“ Брайона Гайсина» Берроуз писал:
«Метод „разрезок“ познакомил писателей с коллажем, который уже использовался художниками на протяжении 50 лет. Он также применялся в кино и фотографии. На самом деле все уличные кадры кино или фотокамер благодаря случайным прохожим и неожиданным наслоениям фигур — „разрезки“. И фотографы скажут тебе, что их лучшие снимки зачастую являются чистой случайностью… писатели это подтвердят. Лучшая литература, похоже, целиком была обязана случайностям, а не писателям, пока метод „разрезок“ не проявил себя в полной мере; в действительности все писательство — „разрезка“. Я еще вернусь к этому утверждению; и нет никакой возможности сознательно вызвать спонтанность случая. Ты не можешь желать спонтанности. Но ты можешь заменить не поддающийся объяснению фактор спонтанности ножницами…
„Разрезки“ созданы для всех. Каждый может сделать „разрезки“. Это экспериментально, в смысле быть чем-то занятым. Прямо здесь пиши сейчас. И не о чем говорить или спорить. Греческие философы логически обосновывали, что если один предмет вдвое тяжелей другого, то он вдвое быстрее упадет. Им не приходило в голову столкнуть оба предмета со стола и любоваться их падением. Разрезай слова и смотри, как они падают. Шекспир, Рембо живут в своих словах. Разрежь строчки, и ты услышишь их голоса. „Разрезки“ часто приходят как зашифрованные послания с особым смыслом для резчика. Прикладное подключение к сети поэзии? Возможно. Явное усовершенствование через медиума примитивных, достойных сожаления выступлений приобщенных поэтов. Рембо представляет сам себя, а за ним следует поток какой-то вымученной плохой поэзии последователей. Разрежь слова Рембо, и тебе если и не гарантировано личное появление автора, то по крайней мере обеспечена хорошая поэзия.
