9. Карты
Вечером 10 августа 1792 года сорокадвухлетний мужчина стоял на колокольне коллегиальной церкви[30] в Дамартен-ан-Гоэль. Его окружало множество разнообразных научных приборов, и он упорно работал. Он надеялся: никто внизу, на площади, не посмотрит вверх и не увидит, как блестят на солнце стекло и металл. Времени у него было мало: Дамартенская церковь, как и тысячи других памятников тирании и суеверия, была продана государству. Теперь ее в любой день могли превратить в кучу каменной кладки и предметов старины.
Человек на обреченной колокольне прижал свой голубой и странным образом лишенный ресниц глаз к телескопу и посмотрел поверх той местности, где сейчас находится аэропорт имени Шарля де Голля, на дале кий, казавшийся отсюда пятном Париж. Его помощник уже должен был выйти из города и теперь поднимается вверх среди виноградников и каменоломен к своей обсерватории, которая устроена на крыше дома, среди ветряных мельниц Монмартра. С расстояния 20 миль холм, на котором стоит Дамартен, должен выглядеть крошечным островком среди темнеющей равнины. Сейчас помощник, должно быть, зажигает сигнальную вспышку. Ее свет преодолеет пространство между крышей и колокольней, отразившись от параболического зеркала. Одно из зеркал такого типа незадолго до этого дня было установлено на маяке Кордуан в устье Жиронды.
Небо потемнело, но никакого огня не появилось. Плохое начало для одной из великих экспедиций нового времени. Нет, что-то светится, но не на Монмартре: свет слишком красный и виден гораздо южнее. Что-то горит в самом центре Парижа.
Там армия подмастерьев, ремесленников и национальных гвардейцев, разгоряченных слухами о заговоре и ободренных поддержкой гражданина Робеспьера, прошла из пригорода Сент-Антуан, от развалин Бастилии ко дворцу Тюильри. Когда эти люди с пиками и в красных колпаках начали заполнять двор перед дворцом, в них начали стрелять из окон. На площади пролилась кровь. Было убито восемьсот швейцарских гвардейцев, дворцовых слуг и аристократов. Во дворце Тюильри начался пожар, и небо над сельскими окрестностями покраснело, передавая людям послание, которое они не могли прочесть. В этих обстоятельствах зажечь световой сигнал на Монмартре было бы безумием: его могли бы понять как знак того, что вторгшиеся армии пруссаков и австрийцев собираются на холмах к северу от Парижа.
Король приказал своим гвардейцам тушить пожар, затем спустился во двор по лестнице у западной стены дворца, которая вела в сад, и сдался Законодательному собранию. Выполняя очевидную волю народа, Собрание отстранило короля от власти. Это и последовавшие затем драматические события стали концом древней монархии. Через пять месяцев, в январе 1793 года, Людовик XVI был обезглавлен на площади Согласия, как раз у подножия стен своего сада.
А за четырнадцать месяцев до этого маленькая группа ученых и картографов собралась в одной из комнат дворца Тюильри. Людовик XVI знал, что это, может быть, последнее собрание, в котором он участвует: несколько доверенных слуг уже тайно снаряжали в путь карету, которая должна была увезти его и его семью в безопасное место. Отъезд в Лотарингию был назначен на завтра. Но любимому увлечению он противостоять не мог. Король был умелым часовщиком; восхищался точностью карт и новым в то время искусством картографии и знал, что этот проект важен для будущего.
Ученые пришли для того, чтобы объяснить королю свой замысел и попросить одобрения его величества для поистине революционного дела. Один из них, Шарль де Борда, изобрел повторительный круг – два маленьких телескопа, прикрепленные к кольцам, которые вращаются независимо одно от другого. Этот инструмент позволял измерять угол между двумя точками с недостижимой раньше точностью. С его помощью можно было заново измерить меридиан Парижской обсерватории на всем расстоянии от Дюнкерка до Барселоны. Когда с помощью астрономических наблюдений будут определены широты исходной и конечной точек, станет известен размер Земли. И тогда впервые появится единая для всего мира стандартная система мер. Святой Грааль Века разума, который будет даром Франции миру, – единица измерения, одна «для всех людей, для всех времен», как сказал Кондорсе[31]. Она называется метр и будет точно равна одной десятимиллионной части расстояния от Северного полюса до экватора. Фут, первоначально определявшийся длиной королевской ступни, и прочие меры, которые имеют в каждой деревне свою величину, должны быть упразднены навсегда. Свободный мир и все его товары и продукты будут измеряться только вечными законами Природы, а не длиной руки человека, аппетитом коровы или произвольным решением деспота. Людовик XVI благословил этот проект и ушел продолжать подготовку к побегу.
