И в саванах бродили мертвецы, По римским улицам визжали, выли. [444]
Когда Саулу рассказали об этой ведьме, он немедля снял с себя все царские регалии и, переодевшись, глубокой ночью отправился со своими двумя наиболее доверенными лицами, завернувшись в плащи, к отдаленному и скрытому убежищу этой женщины. Он стал убеждать ее продемонстрировать свои возможности и поднять дух человека, которого он назовет. Сперва она отказывалась, так как за несколько лет до этого были приняты законы, по которым все маги и волхвы наказывались смертью. Вполне резонно она боялась, что представшие перед ней загадочные незнакомцы строят западню с тем, чтобы лишить ее жизни. Но царь все-таки убедил ее, дав страшную клятву, что ничем не повредит ей. Тогда, как он и желал, она стала призывать дух пророка Самуила. После совершения заклинаний и видений различных духов женщина сказала: Deos vidi ascendentes de terra; св. Григорий Нисский поясняет, что это были демоны, τα φαντάσματα, – Самуил является в обстановке, внушающей трепет и ужас, и в тот же момент сивилла узнает Саула (каким образом, нам не известно) [445]. В ужасе и ярости измученная старуха поворачивается к нему и восклицает: «Зачем ты обманул меня? Ты – Саул!» Царь, однако, немедля заверил ее, что не причинит ей вреда и, чувствуя, что перед ним находится существо не из плоти и крови, – он не мог видеть призрак, но почувствовал его замогильное присутствие, спросил: «Какой он видом?» И когда ведьма, одна только и видевшая призрак, стала его описывать: «Выходит из земли муж престарелый, одетый в длинную одежду», то Саул немедля признал Самуила и простерся перед ним на земле, в то время как видение предсказывало его близкую и скорбную судьбу.
Здесь мы сталкиваемся с подробно описанной сценой совершения акта некромантии. Надо заметить, что в ней присутствуют достаточно специфичные и, надо думать, редкие особенности. Так, одна лишь ведьма может видеть призрак, хотя Саул немедленно узнает его по ее описанию; он непосредственно обращается к Самуилу и затем слышит предсказания мертвого пророка. В целом повествование, безусловно, производит впечатление подлинности.
Существует несколько объяснений подобных случаев. В первую очередь надо заметить, что некоторые авторы отрицали реальность подобных видений и считали, что ведьма обманула Саула посредством хитрости. Вряд ли такое возможно. Маловероятно, чтобы она стала рисковать жизнью, что, безусловно, было связано с демонстрацией магического искусства или претензией на владение им, будь она простой шарлатанкой; для того чтобы разработать план обмана, надо было обладать необычайным интеллектом, скоростью мышления и интуицией; и совершенно невероятно, чтобы она пошла на столь бескомпромиссное обличение царя и предсказала бы столь трагический конец его династии. Собственно, такое истолкование не допускается всем контекстом истории, не дозволяется оно и Отцами. Впрочем, Феодорит допускает, что здесь имел место некий обман, но отказывается прийти к каким-то определенным выводам по этому поводу. В своих Quaestiones in I Regum Cap. xxviii он вопрошает: πώζ τά κατά την έγγαστριμυΘον νοητέον [446] и говорит о том, что одни полагают, что ведьма действительно вызвала Самуила, другие верят, что обличие пророка принял дьявол. Первое мнение Феодорит счел неблагочестивым, второе – попросту глупым.
