Джаред
В спешке поднимаюсь по лестнице, проклиная себя за глупость. Не стоило полагаться на мнение Амира, который уверил меня в том, что шейх не станет дважды искать в одном месте и Меланию безопаснее всего оставить на вилле. Эгоистичное желание держать ее под рукой – вот истинная причина того, что я пренебрег ее безопасностью. Хотя, возможно, я преувеличиваю масштаб проблемы, и визит Али не имеет никакого отношения к обещанию отца. Но все мои попытки убедить себя в том, что я поступил верно, оставив Мэл рядом, летят крахом, когда я, пройдя через малую гостиную, оказываюсь в длинном коридоре. Почти в самом конце, возле двери в спальню Мэл, я вижу ее и Али в преступной близости друг к другу. Гребанный Амир, топчется рядом, не смея ни слова сказать наследнику. Трусливый пес. Внутри клокочет ярость, которая меня самого приводит в замешательство. Стремительно надвигаюсь на воркующую парочку, ощущая, как каждая моя мышца напрягается в предвкушении драки. Али давно не давал мне повода вмазать по его мерзкой роже. Но сейчас я готов рвать его голыми руками.
Уверен, что он заметил мое приближение, в отличии от белокурой вертихвостки. От ярости у меня сводит скулы, горящий гневом взгляд замечает каждое нарушение правил со стороны Мэл. Открытое лицо, распущенные волосы, руки обнажены до плеч, декольте демонстрирует больше, чем скрывает шелковая ткань. Shaitan ее побери, она не просто предстала чуть ли не голой перед членом королевской семьи, но еще и смеет улыбаться этой сволочи. Черт, могу думать только том, что ненавистный братец пялится на мою женщину, которая не только не пытается прикрыться, но и поощряет его, улыбаясь во весь рот. Какая же идиотка! Она даже не представляет во что мне может вылиться ее глупость и бесстыдство.
– Ассаламу алейкум, Адам! Men Haza Almalak ya Ahky[48]? – спрашивает у меня Али, поднимая смеющийся взгляд, когда я подхожу почти вплотную. Сквозь зубы цежу ответное приветствие. Краем глаза замечаю, как испуганно вздрагивает Мелания, вжимаясь в дверь. Почему-то увидев меня, она сразу поняла, что «налажала». Сука. Блядство в крови у этих западных потаскух. Стоит выйти за порог, они тут же ищут следующего.
– Никто, всего лишь одна из шлюх. Пошла вон, – свирепо рычу на Мэл, не поворачивая головы. У нее хватает ума не дерзить и не препираться. Бесшумно, как мышка, маленькая дрянь скрывается за дверью своей спальни. Перевожу тяжелый, мрачный взгляд на Амира, и тот виновато отводит в сторону глаза. Это его упущение, что Мэл оказалась перед взором Али без абайи с открытым лицом.
И только потом мое внимание возвращается к Али.
– Пожмем друг другу руки, брат. И выйдем в сад. Ты расскажешь, откуда в твоем цветнике появилась настолько прекрасная и редкая роза, – витиевато заводит свою песню Али, протягивая мне руку. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не ударить лбом в его переносицу, в то самое место, которое неоднократно ломал в прошлом. И этот сученыш каждый раз бежал жаловаться к мамочке. Если он думает, что я забыл, какая крыса скрывается за личиной льва, то здорово ошибается.
– Если это тот самый цветок, о незабываемой красоте которого рассказывал отец, то могу сказать, что обрезать розовый куст в твоем саду, без разрешения, я не стану.
Прищурившись, я смотрю в самодовольное лицо брата, нехотя пожимая протянутую руку. Я бы, не раздумывая, выбил дух из подобия мужчины, коим является наследник королевства Анмар, но есть правила, которые я должен соблюдать. Пока у меня нет причины распускать руки. Поэтому я жду, пока они появятся, бдительно наблюдая за каждым проявлением эмоций на лице Али.
Едва заметно кивая, я резко разворачиваюсь, снисходительно давая знак брату следовать за мной. Если он и оскорблен подобным отношением, то вида не подает.
Мы оказываемся в саду, на злополучной аллее роз, которая ведет к мраморному цветному фонтану. Мы идем туда, чтобы хоть как-то спастись от полуденной жары.
Продолжая мерзко улыбаться, Али поворачивается ко мне. Он ниже меня и уже в плечах. Смуглый, худосочный и жилистый, с аккуратной бородкой, бакенбардами, с резкими чертами лица, но умеющий красиво «вещать», дар красноречия, который он унаследовал у отца-сказочника. Женщины его любят за длинный язык и умение пустить пыль в глаза. Могла ли Мэл за пару минут общения попасть под обаяние этого шакала? Вспоминаю, как она улыбалась ему, и от ярости сводит скулы. Черт, как она не понимает, что даже воздух, которым она дышит, принадлежит только мне…
