Глава 1
Граф Людольфинг Фортескыо, уже не сытенький и розовощекий, как в первую встречу, не худой, как гвоздь, и с запавшими глазами и щеками, как после темницы Кейдана, а как раз выкованный молотом невзгод и нелегких испытаний: поджарый, собранный, с чеканным лицом и внимательными глазами.
Я оглядел его с головы до ног, одет граф по — придворному, в то же время видно, что на службе, а не по дороге на бал, в одежде все подобрано до мелочей, чтобы было удобно и не отвлекало внимание.
— Граф, — произнес я.
Он учтиво поклонился.
— Ваше высочество…
Я сказал благосклонно:
— Я ознакомился с докладом сэра Жерара, где он весьма высоко оценивает вашу работу по созданию министерства иностранных дел. Разрешаю сесть, граф, так вам будет проще ввести меня в курс дел, что сделано, что делается и что предстоит еще сделать.
Он прошел к креслу, на которое я указал, присел, именно присел, а не сел, опустившись на самый краешек, чтобы вскочить в любой момент, как исполнительный служащий в присутствии всемогущего хозяина.
Я взял кувшин и налил в пустую серебряную чашу вина, моя стоит все еще почти полная, в беседе с герцогом я позволил себе только глоток.
— Оцените это вино, граф…
Фортескью осторожно взял чашу, чуть пригубил, на мгновение замер, прислушиваясь к ощущениям, затем сел поудобнее и даже откинулся на спинку кресла, ибо когда с вином, то это другой уровень общения, нужно сидеть иначе, держаться иначе и говорить иное, хотя и согласно протоколу.
— Необыкновенное, — произнес он наконец. — Для вас не будет новостью услышать, что и я тоже ничего подобного не пробовал?
— Не будет, — согласился я с улыбкой.
Серебряная чаша в его пальцах медленно поворачивается из стороны в сторону, таинственно поблескивая мелкими драгоценными камешками. Не отрывая от нее взгляда, он проговорил богатым, как у оперного певца, задумчивым голосом:
— Ваше высочество, а позволительно мне будет спросить…
Он сделал паузу, я ответил легко:
— Позволительно. Вы же дипломат, ничего лишнего не спросите.
Он поклонился, выражая признательность.
— Тогда как будут строиться ваши взаимоотношения… с сэром Готфридом?
Я ухватил суть вопроса, и хотя в целом‑то понятно, но останется много шероховатостей, за которые не преминут ухватиться всякие — разные, кому не терпится нагадить нам обоим.
— С сэром Готфридом, — ответил я так же неспешно, мы одни, никто за нами не следит, — как и раньше… гм… с родителем. Но с Его Величеством королем, вы правы, барон, будут некоторые изменения…
Он не стал вежливо напоминать, что он уже граф, для нас обоих титулование — мелочь, только обронил так же медленно:
— Эти некоторые изменения, как вы понимаете, очень важны. Их нужно продумать заранее.
— И приготовиться, — согласился я.
— И приготовить, — уточнил он, — кое — какие контраргументы. Чтоб ничто не застало врасплох.
— Например?
— Например, — сказал он, — некоторые скажут, что вы должны принести присягу королю Готфриду и отныне выполнять все его указания. Что им скажете? И как поступите?
— Как верный и послушный сын, — сказал я, — которым я вообще‑то никогда не был, разумеется, должен и буду выполнять все его распоряжения. Но как сюзерен земель, которые мне присягнули, я обязан блюсти их интересы. В конце концов, Армландия никак не может быть подчинена королевству Сен — Мари хотя бы потому, что это Армландия завоевала Сен — Мари, а не наоборот!
— С этим поосторожнее, — напомнил он ровным голосом, — официальная версия гласит, что это герцог Готфрид спас Сен — Мари от варваров, а вы ему чуточку помогли. И с каждым годом ваша помощь будет выглядеть все мизернее, согласны?
