Глава одиннадцатаяВойско Этельстана достигло северных берегов Шотландии, где огромные волны разбивались о вздымающиеся скалы, где кричали морские птицы и парили орлы, где дул холодный яростный ветер. Сражений не было. Разведчики скоттов следили за армией Этельстана, но Константин держал свои войска далеко на западе. В этом суровом, враждебном краю неутихающий ветер приносил первые весточки зимних холодов.
Мы остались с флотом, хотя я не смог бы сказать зачем, поскольку ни один корабль не бросил нам вызов. Армия Этельстана шла вперед, а флот продвигался вдоль северного побережья земель Константина. Мы резали скот, жгли рыбацкие лодки, отнимали жалкие припасы зерна и ломали убогие хижины с покрытыми дерном крышами. Там, где земля кончалась зазубренными утёсами, Этельстан провозгласил победу. Я сошел на берег у края земель, и Этельстан пригласил меня на то, что он назвал празднеством, но на самом деле это было сборище двух десятков человек, которые ели жилистую говядину и пили кислый эль в продуваемом ветром шатре. Мой сын был среди гостей.
— Жалкая страна, — сказал он мне, — холодная, сырая и бедная.
— Они не сражались с вами?
— Несколько стычек, ничего больше, — презрительно ответил он.
Этельстан услышал его слова.
— Я предлагал им битву, — крикнул он через стол. — Я втыкал ореховые колья.
— Я думал, так делают только норманны, мой король.
— Разведчики Константина видели, как мы это делаем. Они знают, что это значит! Но Константин не посмел показаться.
Этот старинный обычай принесли в Британию люди с драккаров. Воткнуть ореховый кол означало выбрать поле битвы и пригласить врага прийти и сражаться. Но Константин слишком умен, чтобы принять приглашение. Он знал, что армия Этельстана превосходит его числом, и так он даст саксам легкую победу, а потому придерживал свои силы для другого дня. Поле между ореховыми кольями осталось пустым.
А мы отправились на юг.
Я позволил Спирхафоку лететь вперёд, оставив флот Этельстана ковылять далеко позади, и холодным осенним днём наступил долгожданный час, когда мой корабль обогнул пески Линдисфарены и скользнул домой, в беббанбургскую гавань. Бенедетта ждала меня, а в очаге, согревая зал, пылала куча пла́вника. Я вернулся домой.
Три недели спустя мимо крепости прошла армия Этельстана. Битвы не было, но когда я встретил его за воротами Черепа, он был всё таким же разгоряченным. По его словам, скотты были посрамлены.
— Они вывели своё войско из Камбрии! Жалкий Эохайд бежал прочь, олдермен Альфгар вернулся в Кайр Лигвалид.
Альфгар был одним из двух олдерменов, посланных усмирять Камбрию.
— Хорошо, мой король, — сказал я, потому что любые другие слова лишь разозлили бы Этельстана. Эохайд вполне мог и вернуться в Шотландию, но норвежцы Камбрии, без сомнения, ждали защиты с севера, и хотя Альфгар и его гарнизон вернулись в Кайр Лигвалид, их по-прежнему окружали противники, враждебные и недовольные. — Ты разделишь с нами наш ужин, мой король?
— С удовольствием, лорд Утред, с удовольствием!
Он привёл с собой в крепость пару десятков человек. Ингилмундр, который был среди них, шатался по бастионам и, видимо, прикидывал, как лучше напасть. Но епископу Оде я обрадовался и выбрал момент, чтобы поговорить с ним наедине. Мы вдвоем сидели и смотрели на бурлящее под ветром море, освещенное холодным светом луны.
— Я встречался с Анлафом, — сказал я ему.
— Король знает?
— Я ему не говорил. Он и так подозрителен по отношению ко мне.
— Он узнает!
— От тебя?
— Нет, господин.
— До него, несомненно, дойдут слухи, но я буду все отрицать.
— Например, как убийство Гутфрита?
— Без Гутфрита мир стал лучше, — резко ответил я.
— Я заметил новый череп на воротах, — хитро сказал Ода, я не ответил, и он усмехнулся. — Так скажи мне, чего хочет Анлаф?
— Нортумбрию.
— Ничего удивительного.
— И он думает, что Константин ему ее даст.
