Он очнулся и сразу понял, где: в больничной палате. В кресле у стены сидела Рита и смотрела невидящими глазами перед собой.
— Рита, — тихо позвал он ее.
Она быстро встала, подошла к нему, коснулась ладонью его лба.
— Не волнуйся, милый, все будет хорошо.
— Микроинсульт… Все уже позади.
— Сутки.
— Ты не уйдешь от меня?.. Я говорю о жизни… Обо всей жизни…
Он чувствовал, что она медлит с ответом. А потом, точно спохватившись, Рита улыбнулась:
— Не уйду.
— Ты забыла сказать — «любимый».
Оставила она его только вечером, была с ним ласкова, но он чувствовал, что Рита ждет его выздоровления. А потом… потом их отношения повиснут на волоске, и не важно, каким он, Дмитрий Павлович Савинов, будет: добрым и великодушным или отпетым негодяем. Возможно, второе даже остановит ее, потому что вызовет жалость и желание помочь пропадающему человеку. Но ненадолго. Рита перестала верить ему, и вернуть ее, прежнюю, доверившую ему все — жизнь, любовь, честь, — он уже вряд ли сможет.
10
За день до выписки к нему пришел Кузин. Он заходил и раньше, и каждый раз выглядел серым, как мышь. Точь-в-точь как на старых комсомольских собраниях, когда получал нагоняй от старших коллег по партии. Наверное, случившееся с ровесником поразило его. Может быть, тронуло. Заставило задуматься о себе. На вопрос Савинова: «Как у нас дела?», — отвечал: «Плывем по течению, Дима».
Теперь же он выглядел по-другому.
Глаза Кузина лихорадочно блестели, точно прибыл он с бегов, тотчас же после гигантского выигрыша. Савинов не удивился бы, если его шеф и приятель достал из кармана пиджака, на который был наброшен белый халат, бутылку шампанского.
— Привет, — сказал Кузин, — как ты?
— Привет, — ответил Савинов, — нормально.
— С Марго все наладилось? Я слышал, у тебя с ней какие-то конфликты?
— «Не твоего ума дело, боров», — подумал Савинов, но вслух, улыбнувшись, сказал:
— Все хорошо… Так кто у нас главный сплетник?
— Все тебе расскажи. Ты ведь у нас в городе фигура заметная. Не просто банкир, а меценат, понимаешь. Тобой и телевидение интересуется, и радио, и пресса.
Кузин пододвинул стул, сел рядом с кроватью Савинова.
— Дима, послушай меня, — Кузин взял его за руку, — послушай меня, Дима…
— Выкладывай.
— Не хочу тебя расстраивать, но тут такое дело…
— Что еще? — он произнес это почти равнодушно, тем самым, может быть, успокоив приятеля и шефа.
— Рудаков требует у нас деньги.
— Ну так дай ему денег. В первый раз, что ли?
— Нет, ты не понял. Он требует у нас все свои деньги.
Савинов, в первую минуту точно не расслышав, оторвал голову от подушки:
— Что?
— Ты не ослышался. Он требует свою долю. У Петра Макаровича в Москве большие проблемы. Очень большие. На него самого наехали. Он звонил мне. Костя и Валя уже отправляют папочке крупные суммы. Теперь дело за нами.
— Но ведь без этих денег банк будет на грани банкротства?
— Да, Дима, будет. Но это еще не все…
— И что же еще?
— Я боюсь тебе говорить. У тебя недавно был удар.
— Говори, Женя, говори.
— Я тут связался с неким предпринимателем, Долговым…
— Кто это?
— Я же говорю — предприниматель.
— Это один из тех, кто приходил к тебе в последнее время?
— В самую точку.
— И что же?
— Он тоже требует свои деньги.
— Какие деньги?
— Он кое-что давал мне под проценты…
— Зачем тебе это было нужно?
— Я хотел стать богаче, Дима. Втайне ото всех, конечно.
Савинов вновь приподнялся на локтях:
— Как тебе пришло это в голову? В обход меня, других? Или кто-то знал об этом еще?..
