О почтенный мой отец, Мой отец родной! О почтеннейшая мать, Матушка моя! Не такой я буду сын, Чтоб лелеяли меня, Отдавая душу мне, Без ума меня любя. Разве воин может так Понапрасну в мире жить? Должен ясеневый лук Он поднять и натянуть, Должен стрелы в руки взять И послать их далеко, Должен славный бранный меч Привязать себе к бедру, И средь распростертых гор Через множество хребтов Должен смело он шагать И полученный приказ Выполнять любой ценой, Должен славы он достичь Так, чтоб шла о нем молва Без конца из века в век…
№ 4164; перевод А.Е. Глускиной В этих стихах, кроме всего прочего, присутствует отголосок конфуцианского стиля жизни.
В 751 г. Якамоти вновь оказался в столице, где служил чиновником военного ведомства под началом своего друга Нарамаро Татибаны. Но еще через шесть лет скончался министр Мороз Татибана (есть мнение, что по просьбе министра и составлялась антология «Манъёсю»). Смерть покровителя и возвращение оправившегося после потерь рода Фудзивара все же повлияли на поэтическое творчество Якамоти, написавшего стихотворное предостережение родичам, участвующим в мятежах. Но череды событий было не остановить.
Якамоти вновь отправился в дальнюю провинцию, чтобы вернуться в Нару уже только в 780 г. Он участвовал в подготовке большого похода против «северных варваров», который, впрочем, был провален. Уже после его смерти в 785 г. двух аристократов из клана Отомо обвинили в смерти Танэцугу Фудзивары. Оказался в опале и покойный, посмертно лишенный всех рангов. Лишь через двадцать лет поэта «посмертно реабилитировали», вернув третий придворный ранг.
Такова судьба придворного поэта той далекой эпохи. Впрочем, все могло складываться по-разному — и хуже, и лучше. Тем не менее, далеким потомкам в наследство достались строки «Манъёсю», и за такой дар нужно быть благодарными прошлому.
«Кодзики» и «Нихон сёки»
О другом выдающемся литературном памятнике той эпохи мы наслышаны уже давно. Это — летописи, ведущие начало от века богов.
В самом начале эпохи, связанной с новой столицей, была окончательно завершена первая из летописей — «Кодзики». Но она включала лишь три свитка с достаточно скупыми сведениями. Расширенный летописный свод, «Нихон секи», появился в 720 г. Теперь свитков с изложением синтоистской мифологии и жизнеописанием императоров насчитывалось уже 30.
Кстати, с названием летописи имеются некоторые сложности (поэтому в данной книге упомянуты оба варианта). «Нихон сёки» — «Письменные анналы Японии», «Нихонги» просто «Анналы Японии». Китайский жанр летописей «шу» (яп. «сё») — это хроники лишь одной династии. Но в Японии (несмотря на усилия Докё) династия лишь одна. Вероятно, поэтому соответствующий иероглиф стали постепенно убирать, сократив название. Уже в «Манъёсю» при упоминании летописей чаще встречается краткий вариант. Но ведь есть и продолжение летописания, «Секу нихонги». И лучше их не путать.
Цель создания летописей — восстановить (а если точнее, то и создать) «правильный вариант» истории. Они были заказаны государем Тэмму еще до переезда столицы в Нару. До нас дошло высказывание императора: «Известно мне, что записи об императорах и о делах бывших, которыми владеют многие дома, расходятся с действительностью и в них накопилось немало лжи. Если ошибки не будут исправлены сейчас, то истина останется сокрытой навсегда. В истине — основа государства и оплот государя, и поэтому следует привести в порядок записи об императорах и исправить записи о делах бывших, изгоняя ложь и утверждая истину, дабы она известна стала потомкам». Действительно ли он считал необходимым поиск истины, или слегка кривил душой, считая, что летопись должна придать необходимый статус ему, — это остается неизвестным.
Есть мнения специалистов, что, возможно, цель летописи «Кодзики» была уже. Это составление генеалогического древа рода династии, находившейся у власти, возведение этого рода к богам и узаконивание тогдашнего порядка вещей. А летопись «Нихон сёки» была предназначена для читателей на континенте, как утверждение государственности. Требовалось доказать, что японцы — не какие-то варвары, у них имеется и древняя государственность, и высокая культура.
