В жизни каждый большой шаг вперед начинается с веры, с шага в неведомое.
Брайан ТрейсиВ то утро я готовила блинчики для трех маленьких дочерей, а после завтрака мы пошли на пляж. Девочки играли в песке, строя замки, а я наблюдала за их весельем и думала: «Где три, там и четыре. Я вполне могла бы справиться с четырьмя детьми. Что, если нам с мужем попробовать стать фостерной семьей?»[56].
Все выходные эта мысль крутилась в моей голове. Я решила поделиться идеей с мужем; если он будет против, я не стану пытаться его переубедить и больше никогда не заведу на эту тему разговор.
Первые несколько минут муж просто молчал. Потом начал выражать сомнения и в то же время уверенность в некоторых моментах. Мы обсудили все за и против и решили, что все-таки хотим попробовать себя в роли приемных родителей, сначала временных (по системе Foster Care), а затем, если опыт будет положительным, оформим опеку.
Уже в понедельник утром мое сердце бешено колотилось, когда я сняла телефонную трубку и набрала номер ближайшего департамента социального обслуживания. Мужчина на другом конце провода внимательно выслушал мои вопросы и объяснил, что будущим фостерным родителям нужно пройти специальное обучение. Курс подготовки состоял из восьми занятий. Мы записались и через несколько недель отправились на первое занятие.
Интенсивно. Это было одно из главных слов, которыми я описала бы наше обучение. Второе слово – страшно. Дети попадают в фостерные семьи не от хорошей жизни. У многих тяжелые психологические травмы. Справимся ли мы? Хватит ли у нас сил и терпения? Вдруг наши родные дети будут чувствовать себя ущемленными, если мы возьмем приемного ребенка? Вопросов было очень много.
Нам не оставалось ничего, кроме как положиться на веру. Каждый вечер мы молились и убеждались в том, что Господь хотел для нас именно этого. Мы не остановились, несмотря на ужасающую статистику, исследования жилищных условий, сбор общих сведений о нашей семье и другие процедуры, которые, казалось, будут длиться бесконечно.
В августе 2013-го нам наконец разрешили принять в семью ребенка. Сказали, что позвонят, как только какому-то малышу понадобится временный приют.
Ожидание было мучительным. Каждый раз, когда звонил телефон, у меня сердце выскакивало из груди. Наверняка это и есть тот самый звонок! Но шли месяцы, а звонка все не было. Я мучилась, не понимая, почему нас не выбирают. В какой-то момент я уже была готова сдаться и признать, что идея оказалась неудачной.
Уже почти потеряв надежду, мы все-таки услышали долгожданный звонок. Я ответила и даже не успела осознать, что происходит, как к дому уже подъехала машина, в которой сидела прелестная пятилетняя девочка. Когда я увидела ее, у меня по сердцу разлилась любовь. Это свершилось.
Но уже на следующий день ее отвезли в другую фостерную семью[57].
Я знала, что срок может быть разным – от нескольких часов до нескольких лет. Но психологически не была готова к такому и проплакала следующие два дня. Меня подразнили ребенком, а потом забрали его.
Прошло пять долгих месяцев, когда телефон позвонил снова. Посреди ночи я разбудила мужа, наскоро оделась и помчалась в детскую больницу в восточной части штата Теннесси. Наш приемный ребенок ждал нас в комнате неотложной помощи. На входе я встретила работника департамента социального обслуживания, быстро подписала бумаги и направилась в комнату. Снова девочка. На сей раз больная, истощенная и грязная.
Адаптация проходила тяжело. Малышка была почти дикой, замкнутой, шарахалась от любого шума. Иногда у меня опускались руки – казалось, она никогда не привыкнет ни к нам, ни к нормальной жизни.
Через шесть месяцев девочку поместили в очередную фостерную семью, которая жила в другом штате. Я испытывала смешанные чувства. С одной стороны, мое сердце разрывалось от разлуки, и я переживала за ее будущее. С другой – эти полгода опустошили меня, и нашей семье понадобилось несколько месяцев, чтобы восстановить силы перед тем, как взять следующего ребенка.
Третий раз социальный работник приехал к нам в сентябре. С ним была семимесячная малютка. Я пристально посмотрела в ее большие испуганные глаза, и мое сердце дрогнуло. Мысль, что ее могут отдать другой семье, пугала меня. Уже через два месяца мы решили удочерить ее и начали оформлять документы.
