«Гимн»Идея произведения «Гимн» пришла писательнице в голову еще в СССР. Эта небольшая повесть (иногда ее называют новеллой) была написана в промежутке между двумя романами — «Мы живые» и «Источник». В апреле 1936 года были опубликованы «Мы живые», в 1937-м написан «Гимн». Незначительный временной разрыв между выходом этих первых произведений позволяет предположить, что «Гимн» дал писательнице возможность до конца оформить мысль, не высказанную в полной мере в тексте ее первого романа. Вдохновленная и разгоряченная его успехом, Айн Рэнд спешила сделать это в следующем сочинении.
Рабочее название повести — «Эго» — напрямую указывает на ее индивидуалистскую направленность. Вспомним концовку романа «Мы живые». В уста большевика Павла Серова автор вложила такое толкование коммунистической идеологии: «Первый и основной [принцип] заключается в том, что мы изъяли из нашего языка самое опасное, самое коварное и самое порочное слово — слово “Я”. Мы переросли его. “Мы” — вот девиз будущего. “Коллективное” занимает сегодня в наших сердцах место старого чудовищного “личного”».
Троекратное повторение слова «самое» и использование выразительных оценочных эпитетов «опасное», «коварное», «порочное» не случайны — они выдают значимость для писательницы проблемы личности и коллектива. В «Гимне» Айн Рэнд нарисовала картину тоталитарного общества, в котором «нет людей, есть только великое Мы. Единственное, неделимое, вечное».
Главный герой до самого конца повести не употребляет местоимение «я»: «Наше имя Равенство 7-2521… Нам двадцать один год. Наш рост шесть футов… Мы родились проклятыми».
Тенденция развития героя — движение от «Мы» к «Я». Сюжет повести — незамысловатая история его жизни. Он родился «проклятым», непохожим на других даже телом, переросшим, пишет Айн Рэнд, тела его братьев. Равенство 7-2521 знает: «Нет страшнее преступления, чем действовать или думать в одиночестве. Мы нарушили закон…»
Читателю стоит большого труда адаптироваться к «Мы» применительно к индивидууму, чтобы отслеживать события, рассказанные от первого лица. Непросто перестроиться на стилистику чистой абстракции и умозрительно сконструированного мира, схожего с тем, который создал Евгений Замятин в романе «Мы».
Художественное пространство второй книги Айн Рэнд довольно примитивно. Очевидно, по этой причине «Гимн» не заинтересовал американских издателей; возможно также, что они не приняли «Гимн» потому, что это была социально-политическая фантазия, направленная против философии коллективизма. Один из рецензентов, которому была направлена рукопись, гневно отметил: «Автор не понимает социализма». Вот уж нет. В отличие от рецензента Айн вдоволь насмотрелась на социализм в его большевистском варианте.
Что же заставило Айн Рэнд обратиться к жанру антиутопии? Нам кажется, что ее мог заинтересовать роман ленинградца Евгения Замятина «Мы». Быть может, Айн Рэнд пыталась разработать аналогичный жанр, подсознательно подражая бывшему земляку.
Замятин положил начало расцвету жанра антиутопии в мировой литературе XX века. По понятным причинам роман не был издан на родине, но в 1924 году вышел в Нью-Йорке в переводе на английский Григория Зильбур-га. Яркий критический текст русского автора мог привлечь внимание молодой писательницы Айн Рэнд. Еще до отъезда в США Алиса Розенбаум могла познакомиться с рукописью замятинского романа (работа над ней была завершена в 1920 году), а также с повестью петербургского журналиста Николая Федорова «Вечер в 2217 году» (1906), с социалистическими утопиями Александра Богданова «Красная звезда» (1908) и «Инженер Мэнни» (1911), повестью Александра Чаянова «Путешествие моего брата Алексея в страну крестьянской утопии» (1920). Впрочем, утверждать это мы не беремся, помня, что русскую литературу она не любила в принципе.
Айн Рэнд описывает Город будущего, в котором живет изобретатель-самоучка Равенство 7-2521, обожающий «науку о вещах». Этот город, созданный американской писательницей, подобен тоталитарному Единому Государству, которое «поэтизирует» в своих записях талантливый строитель Д-503 из произведения Замятина. Повествование в «Гимне», как и в замятинском романе, ведется от лица героя — тот излагает историю своего чудовищного преступления, «преступления из преступлений, спрятанного под землей», раскрытие которого грозит ему десятью годами заключения в Исправительном Дворце: работая тайком, в одиночестве, в туннеле при свечах, украденных из кладовой Дома Подметальщиков, он открыл электричество!
Созданное писательницей общество, живущее по четкому расписанию, — это Начальники, Учителя, Братья, Дети, Ученики и Старики (как видим, социальные роли разных общественных категорий отражены даже в написании их с прописной или строчной буквы). Помимо Равенства 7-2521, в повести действуют Союз 5-3992, Интернационал 4-8818, Свобода 5-3000, Братство 2-5503, Солидарность 9-6347…
