Часть 3. Да здравствует король!
*** 1 ***
– Видели нашу будущую королеву? Совсем девочка, а как держится!
Гномиха подставила корзину, куда торговка отсыпала яблок, а сверху положила парочку корешков мандрагоры. Она рада была поболтать и обсудить королевскую свадьбу еще раз. Вчера весь город высыпал на улицы, чтобы хотя бы краешком глаза взглянуть на полет драконов, а после – на торжественное шествие. Молодых провезли в повозке по направлению ко дворцу, и любой имел возможность полюбоваться на прекрасную пару, а счастливчики, оказавшиеся поблизости, так даже разжились мелкой золотой монетой: принц Арен пригоршнями зачерпывал их из сумки, притороченной к поясу, и бросал под ноги толпе.
– Счастья! Счастья молодым! – горланили на все лады веселые голоса.
Давно не бывало такого праздника. По случаю бракосочетания наследного принца с первой истинной драконицей на площадь выкатили бочки с вином, так что жители славили и желали счастья молодым вполне искренне, особенно после нескольких чарок.
Вечером устроили фейерверк, а гуляния в Апрохроне продолжались до утра. Торжество закончилось, но обсуждать его будут еще долго, смакуя каждую подробность, каждую деталь наряда невесты, каждую секунду шествия.
– Да, достойная юная драконица, – важно согласилась торговка. – То, что не улыбчива, так это ей в плюс. Голову держит гордо, спину прямо, но на подданных взирает без лишней строгости. Только бледненькая немного.
– Я так думаю, она упарилась в этом платье, бедняжка! Зачем теперь, в разгар лета, шить платье с длинными рукавами? У нас тут, конечно, всегда ветра, но ведь у лордов наших кровь жаркая!
Торговка пожала плечами.
– Может, по этикету положено? Цвет белый, как у всех Вилардов. А она теперь Вилард. Я вот родителей нашей юной госпожи что-то не приметила. Были они?
Гномиха задумчиво пожевала губами. Этот момент она упустила, а потому поторопилась оставить торговку, чтобы поспешить дальше по рядам и обсудить эту новость со всеми встречными знакомыми: видел ли кто родителей леди Агнары? Или их не было на свадьбе дочери?
* * *
Все, кто восхищались выдержкой и спокойствием юной невесты принца, и представить не могли, какой ценой дались ей эти часы.
Правда, к этому времени она успела заковать свою душу в несколько слоев брони. Особенно тяжело было в первые дни, когда Арен практически не выпускал ее из спальни, испробовав, кажется, все способы добиться ее слез. Но Нари молчала.
Два раза ее стойкость подверглась серьезным испытаниям. Ей снова хотелось рыдать, словно испуганной девочке, но она выдержала даже тогда. Мерзости, которые вытворял Арен, меркли по сравнению с этими двумя событиями.
Одно из них произошло на следующее утро после тайного обряда.
Нари пыталась заставить себя проглотить кусочек хлеба, намазанный нектаром. Арен распорядился принести завтрак, а сам ушел, сказав, что вернется к обеду. Надо было поесть, сил и так почти не осталось.
Служанки прибирали в комнате, переговариваясь шепотом. Они привыкли к тому, что для господ они невидимки, что на их слова обычно не обращают внимания, потому почти не таились.
– Слышали? Слышали, что вчера было? – молоденькая служанка невольно повысила голос: очень ей хотелось поделиться новостью.
– Что?
Нари тоже прислушалась.
– Этот… Эта тварь! Химер-то! Говорят, он вчера цепи вырвал и двери выломал! А там, в подземной тюрьме, двери не чета нашим – железом окованы.
– Да ну? – не поверила гоблинка, даже ближе подошла, и остальные прислужницы тоже собрались в кружок. – Так прямо и вырвал?
– Да! Не веришь, спроси у моего брата, он там службу несет. Потому я все и знаю! Выломал! А выл-то как! Как рычал!
– Так дикий зверь потому что! Спасибо лордам, защищают нас от химер! – молодая упырица покачала головой и прижала руки к груди.
– Пришлось вызывать начальника стражи! Мой брат говорит, пришел он позже камеру запирать, а эта тварь лежит в кровище. Уж думал, помер. Присмотрелся: нет, моргает глазищами! А слезы по морде так и катятся…
Нари вскочила на ноги, сама не заметила, как оказалась у окна. Дернула створку, оцарапав пальцы. Надышаться не могла прохладой, что ворвалась в спальню. Удалось чуть-чуть остудить сердце, что зашлось в молчаливом крике. Она глотала воздух, изо всех сил стараясь не лишиться чувств.
Служанки испуганно окружили ее, отвели на постель. Гоблинка смочила уксусом полотенце, положила ей на лоб.
– Ничего, детонька. Так бывает после первой ночи. Разволновалась, милая.
