Капоккьо, тот, что в мире суеты Алхимией подделывал металлы; Я, как ты помнишь, если это ты, Искусник в обезьянстве был немалый.
Данте Алигьери. Божественная комедия. Италия, 1321 г. Перевод Михаила Лозинского. Одним из самых очевидных визуальных заимствований из «Восходящей зари» является фигура раскрашенного все в те же три алхимических цвета андрогина (8). Однако здесь он не только двухголов, но и обладает двумя шеями, а в правой руке держит зеркало, украшенное четырьмя кругами, обозначающими четыре элемента; в его центре отражается окружающий пейзаж. В левой руке андрогин держит яйцо, символ квинтэссенции, состоящей из четырех элементов. Это слово буквально переводится как «пятый элемент»: неслучайно данная аллегория упоминается в пятой по счету притче. Над головами составленного из противоположностей существа виднеются два нимба — золотой и серебряный: мужская часть обозначает Солнце, золото и сульфур, а женская — Луну, серебро и меркурий. Впрочем, в более поздних копиях обе головы гермафродита выглядят мужскими (9).
Рис. 8
Рис. 9
Другое заимствование, на этот раз из эллинистической алхимии, мы видим на следующей миниатюре (10). Темнокожий рыцарь в серебряном доспехе и красных одеждах разрубил человека на мелкие кусочки и держит в руках золотую голову жертвы. Все происходящее нарисовано на фоне городского пейзажа, напоминающего Венецию. Изображение восходит к образу из «Видений» Зосимы (см. здесь), которого в «Сиянии Солнца» на латинский манер называют Розинусом. Эта сцена изображает притчу из третьей главы трактата, в которой говорится о том, как отсеченные члены человека должны перегнить в земле, чтобы возродиться и приумножиться в числе. Тело здесь уподобляется металлам, «гниющим» внутри герметического сосуда во время процедуры кальцинации, чтобы стать золотом.
Рис. 10
За миниатюрами, иллюстрирующими основные постулаты алхимии, следует серия из изображений семи стадий трансмутации, тесно связывающая эту науку с астрологией. В центре этих иллюстраций находится сосуд с символическим образом алхимической операции: в колбе поочередно появляются дракон, три борющиеся друг с другом разноцветные птицы, трехглавые орел и змий, гигантский павлин, полуобнаженная женщина в белом и в сиянии мандорлы и, наконец, принц в красных одеждах. Каждая стадия соотносится с одним из планетарных богов — Сатурном, Юпитером, Марсом, Солнцем (Гелиосом), Венерой, Меркурием (Гермесом) и Луной (Дианой). Божества проезжают на колеснице по небосводу, а внизу бурлит городская жизнь, конкретные проявления которой относятся к их сфере влияния: это иллюстрирует зависимость судьбы любого человека от планеты, под знаком которой он рожден. К примеру, на миниатюре с Сатурном, богом времени, посевов и погребений, одни крестьяне вспахивают плугом поле, другие — хоронят усопших, а стоящие рядом калеки просят милостыню. Последнее связано с тем, что Сатурн, бог самой медленно идущей по небу планеты, часто изображался с костылем — хромым или даже без одной ноги. Похороны человека и процесс сеяния зерен здесь неслучайно образуют параллель: алхимики верили, что подобно тому, как зерно, «гниющее» в земле, возрождается в виде растения, и тому, как тело человека, зарытое в землю, восстает на Страшном суде, металлы, «убиваемые» во время стадии нигредо, переродятся в улучшенном виде.
