— Бона как! — тихо пробормотал Никита. — То-то я думаю — чего это они…
— Я знаю, о чем вы речь вели, когда остались одни. — Царица старалась смотреть твердо, но не совладала с собой, метнулась-таки взором, ручкой полезла к шейке. — Повелитель указал тебе место, где схоронил казну. Только вот почему именно тебе — ума не приложу…
— Это самое большое заблуждение, каковое мне когда-либо доводилось слышать, — по-книжному вдруг изрек Бокта и, впрыснув в тон речи своей огромную долю искренности, воскликнул: — Чем хочешь поклянусь, мать Степи, — все неправда, что рекут твои соглядатаи! Кто я такой, чтоб Повелитель указывал мне единому место, где сокровища захоронены?!
— А вот я велю твоего побратима на кол посадить — посмотрим, кто ты такой, — перестав улыбаться, тихо сказала царица. — Его — на кол, а тебя мытарить велю пытками лютыми. Сам все скажешь, безо всякой доли и почета.
— Коли тронешь брата — все одно, что меня самого, — грозно предупредил Бокта. — Клянусь небом, убью себя сразу же.
— А ты связан — как убьешь? — с каким-то непраздным любопытством прищурилась царица.
— А башкой буду оземь биться, пока не сдохну, — объяснил Бокта. — Або дышать перестану. Да мало ли! У нас, пластунов, на такие случаи целый арсенал придуман — ты должна бы знать, светлоокая.
— Тащите обратно в яму, — шевельнула пальчиком царица — голос ее был полон плохо скрываемого разочарования. — Пищи не давать. Пусть — так. Думай, Бокта, — предложение мое насчет десятой части и свободы остается в силе.
Глава 10
Ранним утром следующего дня на похмельного Тимофея Христофоровича навалилась неугасимая жажда деятельности. Могучий организм, получивший накануне во всех отношениях приятную встряску, нежиться не хотел, а желал напропалую тратить энергию.
— Подъем, виконт, нас ждут великие дела! — жизнерадостно заорал влажный предкомиссии, врываясь в спальню к заму в половине седьмого утра после энергичной зарядки и контрастного душа. — Подъем, подъем, кто спит, того убьем! “
— Какой виконт? Какие дела?! — Миниатюрный организм Кириллова, хапнувший примерно ту же дозу алкоголя и жаркой девичьей ласки, был смят и раздавлен и категорически возражал против начальственно-организаторского буйства.
Миниатюрному организму настоятельно требовался длительный отдых, местами усугубленный небольшими дозами холодного пива. Сами понимаете — ни о каких виконтах и делах речи быть не могло.
— Проверка экипировки, индивидуальная работа с личным составом, постановка задач, рекогносцировка на месте предполагаемых разработок… — бодро перечислил Шепелев грани предстоящей деятельности. — Короче, работы невпроворот — вставай!
— Тим, ты на часы посмотри! Будь человеком, Тим, дай поспать! — прохныкал Кириллов, пряча голову под одеяло. — А то дезертирую. Пусть уволят к беней маме…
— Ну и хрен с тобой, неженка, — великодушно уступил Шепелев. — Сам справлюсь. Ведомости в кейсе?
— В нем, — глухо отозвался из-под одеяла миниатюрный организм. — Я быстро… Пару часиков…
В том, что, помимо ветхой утвари для археологических работ, Кириллов запасся спецэкипировкой и некоторым количеством стволов, Тимофей Христофорович не сомневался. Поисково-разведывательная операция вне района боевых действий, разумеется, предполагает в основном сбор информации и оперативную работу с населением, однако же не исключены и случайные столкновения с плохими товарищами, которых лучше сначала слегка подстрелить, а уже потом с ними общаться. Или подстрелить не слегка и не общаться совсем.
Посему табельное оружие, до поры спрятанное от постороннего взгляда, вполне гармонично вписывалось в рамки легенды.
— Хай, жёппа, Нью е! — резюмировал Шепелев, произведя ревизию оборудования (это у него на компьютереэлектронный толмач так переводит наше расхожее восклицание).
— Чего-то не хватает? — вскинулся на начальственную реплику один из пятерки хмурых спросонок крепышей, помогавших ворочать ящики. — Все должно быть по ведомости — мы, как на складе получили, глаз не спускали…
— Да все по ведомости, можете не волноваться, — поправился Шепелев. — Это я так, про свое…
Восклицание было вполне уместным. Во-первых, все оборудование для археологических работ было новенькое, с иголочки, и самой последней модификации. В частности, присутствовали две компактнее установки для бурения шурфов и скважин производства какого-то подмосковного КБ: предельно простая в обращении универсальная конструкция, обладающая, судя по описанию, чудовищной производительностью и технологической мощью.
О новизне установок говорили серийные номера: 00001 и 00002. А еще в описании говорилось, что бурение осуществляется как механическим, так и комбинированным способом — с использованием различного типа ВВ (взрывчатых веществ).
Тут же обнаружилось полтонны этого ВВ — да не заштатного аммонала, динамита или тола, милых сердцу российского геолога, а импортной дряни с диверсионным наименованием “С-4”.
— Угу, — глубокомысленно буркнул Шепелев, обводя рассеянным взглядом уставленный ящиками гараж. — Все по ведомости, конечно. Куда оно денется… Только почему — “си-четыре”?
— Так он же лучше, — простецки пожал плечами все тот же крепыш — видимо, лидер в пятерке. — Мощнее…
Если снаряжение для археологической части легенды слегка настораживало, то экипировка и вооружение для антитеррористической составляющей вообще наводили на самые грустные мысли.
Судите сами: два комплекта “Стрела-2М”, пять “РПГ-7 ВМ” с тремя десятками “выстрелов”, три “В-94” с хорошей оптикой и полным БК, ящик “РГД-5”, ящик “Ф-1”, семь “АКМС”, двенадцать цинков патронов 7, 62 мм. Отдельный компактный контейнер-чемодан с оборудованием для спутниковой связи. Средства обычной связи, наблюдения и шпионские штучки вмещались в небольшой ящик, который с легкостью мог поднять один человек.
Тимофей Христофорович почесал затылок и досадливо крякнул. Скажем прямо — имеющийся комплект немножко не походил на снаряжение для оперативно-поискового отряда, маскирующегося под бесшабашную банду археологов.
А на что походил? Да на то, чем и являлся на самом деле: на экипировку профессиональных копателей, которым предстояло крепко потрудиться в землице, чтобы обнаружить нечто. А потом срочно сообщить куда следует и, буде вдруг возникнет надобность, оборонять это нечто до прибытия эвакуационной команды…
“Сволочь, — подумал Шепелев о Кириллове. — Секретный ты наш!”
И еще кое о ком подумал то же самое, но вслух ничего не сказал — чуткие крепыши в рот смотрят, могут неправильно понять.
Руководствуясь старым конторским принципом “семь раз проверь, один — не лезь”, Тимофей Христофорович тотчас же выяснять отношения с Кирилловым не помчался, а решил слегка поработать с публикой.
