Ознакомительная версия. Доступно 33 страниц из 161
война позволила бы решить невыполнимую задачу по объединению демократических сил Германии. Вторичным следствием войны против России стало бы освобождение Польши, которая в то время была разделена между Пруссией, Россией и Австрией. По случаю дебатов во Франкфуртском собрании о ситуации в Польше Энгельс опубликовал самую длинную серию статей, когда-либо появлявшихся в газете. В них говорилось: «Разделение, которое три державы произвели в Польше, – это узы, которые держат их вместе; на совместном разграблении зиждется их солидарность <…> Создание демократической Польши – первое условие для создания демократической Германии» [37].
Важным вопросом внешней политики Пруссии оставался печально известный сложный вопрос о Шлезвиг-Гольштейне, двух герцогствах, чья лояльность была предметом споров между Пруссией и Данией. Датский король, которого в основном поддерживала буржуазия Шлезвиг-Гольштейна, прилагал все усилия, чтобы проникнуть к ним скандинавским духом, в то время как дворяне больше симпатизировали Германии. Военные силы Пруссии, разумеется, значительно превосходили ее, но Данию дипломатически поддерживали Великобритания и Россия, и Пруссия была вынуждена подписать Мальмское перемирие в конце августа. В заметке в Neue Rheinische Zeitung, вышедшей из-под пера Энгельса, все излагалось ясно. «Скандинавизм» был всего лишь «воодушевлением жестокой, грязной, пиратской древненорвежской национальности, которая не способна выразить свои глубокие мысли и чувства словами, но, конечно, способна на деле, а именно: в жестокости по отношению к женщинам, вечном пьянстве и чередовании слезливой сентиментальности и ярости» [38].
Помимо редактирования газеты, Маркс также находил время для активной деятельности в местной политике. В середине июня во Франкфурте собрался большой съезд с делегатами почти от ста демократических организаций; он призвал к созданию национальной организации демократических профсоюзов и создал Центральный комитет в Берлине, членами которого были Криге, Руге и Вейтлинг. Национальная организация так и не была создана, но конгресс принес свои плоды в Рейнской области, где три основные кёльнские организации – Рабочий союз, Демократическое общество и Союз служащих и работодателей – решили сотрудничать. Делегатом от Рабочего союза на Франкфуртском конгрессе был Готтшальк, который произвел впечатление человека, «созданного для диктаторства, с железной энергией и интеллектом, острым, как гильотина: живой портрет Робеспьера» [39]. Готтшальк хотел объединить три организации, в результате чего его Рабочий союз стал бы господствующим; Демократическое общество предложило создать руководящий комитет. Но прежде чем что-то было решено, ситуация резко изменилась 3 июля, когда по обвинению в подстрекательстве к насилию были арестованы Готтшальк и Аннеке, которые должны были оставаться в тюрьме в течение следующих шести месяцев. Председателем Рабочего союза стал Молль, а вице-председателем – Шаппер. Союз сразу же начал уделять больше времени обсуждению социальных и политических вопросов и меньше – практическим экономическим требованиям, потеряв тем самым значительную часть своего импульса в июле и августе. Молль также стал редактором газеты Союза.
Сотрудничество трех демократических организаций теперь не представляло проблемы: был создан Комитет кёльнских демократических союзов, в который вошли Молль и Шаппер, представлявшие Рабочий союз, Маркс и Шнайдер, юрист, представлявший Демократическое общество, и молодой адвокат Герман Беккер из Союза служащих и работодателей. Этот комитет созвал съезд рейнских демократов, который собрался в Кёльне в середине августа. На этом съезде, главным выводом которого было усиление агитации среди фабричных рабочих и крестьян, Маркс стал одной из ведущих фигур. Карл Шурц, в то время студент Боннского университета, который вскоре после этого эмигрировал и сделал блестящую карьеру в качестве сенатора и министра внутренних дел Соединенных Штатов, много лет спустя писал в своих мемуарах о том, что Маркс «уже был признанным главой передовой социалистической школы» и «привлекал всеобщее внимание», хотя больше всего его поразили сарказм и крайняя нетерпимость Маркса [40]. Альберт Брисбен, редактор газеты New York Daily Tribune[91], для которой Маркс впоследствии много писал, оставил несколько иное представление о Марксе, с которым познакомился осенью 1848 года: «Там я нашел Карла Маркса, лидера народного движения <…> Он как раз в то время занимал видное место: мужчина лет 30, невысокого роста, крепкого телосложения, с красивым лицом и кустистыми черными волосами. Его лицо выражало огромную энергию, а за сдержанной манерой поведения были видны огонь и страсть решительной души» [41].
Тем временем Марксу также пришлось защищать свою ортодоксию от нового вмешательства Вейтлинга, который вернулся из Америки и обосновался в Берлине после начала революции. На том же собрании, где Маркс был избран в Комитет кёльнских демократов из шести человек, Вейтлинг произнес речь в пользу разделения политического и социального движений: по его мнению, демократия в настоящее время может привести только к хаосу, и он предложил «диктатуру тех, кто наиболее проницателен» [42]. Маркс ответил на пленарном заседании две недели спустя, что только взаимодействие социальных и политических элементов может привести к успеху и тех и других и что решение политических проблем следует искать не в диктатуре, а в «демократическом правительстве, состоящем из самых разнородных элементов», которые, обмениваясь идеями, должны будут выработать подходящую политическую программу [43].
Хотя тираж Neue Rheinische Zeitung достиг примерно 5000 экземпляров и газета стала одной из крупнейших в Германии, акционерного капитала у нее больше не было, поэтому приходилось полагаться на подписку. В июле трудности обострились. Типография отказала в кредите, и один номер был потерян. Самому Марксу пришлось дважды предстать перед мировым судьей, а в помещениях газеты был произведен обыск после статьи Маркса, где он протестовал против жестокости полиции при аресте Аннеке. Более того, власти Кёльна отказали Марксу в просьбе о предоставлении прусского гражданства, и это решение сохранилось, несмотря на активные протесты Демократического общества и личное письмо Маркса прусскому министру внутренних дел. Это означало, что его положение в Кёльне оставалось шатким, ведь в любой момент он мог быть выслан как «иностранец».
IV. Водораздел
В конце августа 1848 года Маркс решил отправиться в Берлин и Вену, чтобы встретиться там с демократическими лидерами и попытаться собрать средства для газеты. Он провел два дня в Берлине, где встретился со своим старым другом Кёппеном, Бакуниным и лидерами левых, такими как деятельный д’Эстер, представлявший Кёльн в Прусском собрании. В Вене он провел почти две недели. За несколько дней до его приезда там произошли кровавые репрессии против рабочих, и в конце октября весь город должен был на короткое время перейти под демократический контроль. Маркс принял участие в заседании Демократического клуба, который, хотя и согласился с требованием отставки правительства, обсуждал, кому предъявить это требование – императору или парламенту. Известно, что Маркс вмешался в дискуссию и заявил, что император и парламент здесь не имеют никакого значения: «Величайшая сила из всех была забыта: народ. Мы должны обратиться к народу и
Ознакомительная версия. Доступно 33 страниц из 161
