Глава V. КОЛЛАБОРАЦИОНИЗМ В СФЕРЕ ИДЕОЛОГИИ
§ 1. Политический коллаборационизм
Большое значение как германское командование, так и сами коллаборационисты придавали идейной части своей деятельности. Ее основная задача заключалась в обработке вербуемых на службу к оккупантам бывших красноармейцев и местного населения. Пропаганда проводилась на всем протяжении войны обеими сторонами параллельно с военными действиями. Проводились также иные акции политического характера: инспирирование и создание политических партий и организаций, а также различных «комитетов», призванных играть роль альтернативных правительств.
Гитлеровское руководство стремилось тщательно скрывать свои планы в отношении СССР. Командующим германскими соединениями предписывалось подчеркивать, что Германия воюет не против населения Советского Союза, а против «еврейско-большевистского советского правительства со всеми подчиненными ему сотрудниками и коммунистической партией», а германские войска имеют целью лишь избавление советского народа от сталинской тирании[802]. В оглядкой на международную общественность, стремясь снискать ее симпатии, немецкая пропаганда провозгласила войну с СССР «крестовым походом Европы против большевизма», «всеевропейской освободительной войной»[803].
Несмотря на то что предложения использовать все противоречия политического характера, сложившиеся к тому времени в СССР, поступали с первых же дней войны от российской эмиграции, советских военнопленных, командующих германскими соединениями[804], они не встречали никакой поддержки со стороны руководства Третьего рейха[805]. Так, военнопленный генерал-лейтенант М.Ф. Лукин 12 декабря 1941 г. предложил для вовлечения в антикоммунистическое движение советских военнопленных и населения оккупированных территорий СССР дать им четкое обоснование целей их борьбы путем создания альтернативного русского правительства. Поясняя свою мысль, Лукин говорил: «Русские стоят на стороне так называемого врага, так что переход к ним (немцам. — И.Е.) — это не измена Родине, а только отход от системы»[806].
Однако нацистское руководство, будучи уверенным в скорой победе, считало излишним завоевывать симпатии населения СССР. Поэтому в первые месяцы войны немецкая пропаганда если и обращалась к населению Советского Союза и красноармейцам, то лишь в той мере, в какой это могло способствовать быстрому и беспрепятственному продвижению германских армий на восток. Возможность долговременного сотрудничества с населением СССР в течение лета-осени 1941 г. не отрабатывалась.
Тем не менее в СССР к началу войны сложился ряд противоречий экономического, политического характера, проявившихся в полной мере в период нападения Германии и продвижения вермахта в глубь советской территории, то есть когда само существование советской власти оказалось под угрозой. Участник власов-ского движения эмигрант А.С. Казанцев утверждал, что народ «не верил и не верит ни одному слову советской пропаганды, не без основания считая, что она не способна сказать ни одного слова правды», и при этом «с надеждо&хмотрел на Запад и, изверившись в собственных силах, только оттуда ждал освобождения»[807]. Подобным образом рассуждала и часть русской эмиграции. Еще накануне нападения Германии на СССР она разделилась на два лагеря — «оборонцев» и «пораженцев». Последние считали, что СССР — не Россия, а Красную Армию нельзя отождествлять с Российской армией. Поэтому «пораженцы» приветствовали германскую агрессию, видя в ней возможность освобождения России от большевизма. Позицию «пораженцев» еще до нападения Германии на СССР довольно конкретно выразил монархист В.В. Шульгин: «Пусть только будет война! Пусть только дадут русскому народу в руки оружие! Он обернет его против ненавистной ему советской власти! И он свергнет ее!»[808]
Этим эмиграция показывала лишь частичную осведомленность о действительных настроениях населения СССР, меньшинству из которого были в действительности присущи подобные взгляды. Вероятно, эмиграция отстала в своих суждениях, представляя русского человека таким, каким он был в период революции и Гражданской войны. И если даже тогда немалая часть населения поддержали большевиков, то можно себе представить, как изменились в этом отношении взгляды народа, успевшего почти четверть века прожить при советской власти, испытывая при этом колоссальное давление коммунистической пропаганды. Очевидно, именно на представлениях, сходных эмигрантским, немцы строили направленность своей пропаганды.
