«Как всякое другое земноводное, мы должны иногда выходить на берег. Но все-таки нашей стихией является вода. В ней мы чувствуем себя безопаснее всего, в ней мы обладаем наибольшей силой».
Болингброк, «Памфлет о короле-патриоте», 1749 С того момента, как летом 1940 нас изгнали из Европы, британские военные лидеры мечтали о том дне, когда мы сможем начать стратегическое наступление. Они намеревались использовать нашу морскую мощь для того, чтобы взломать вражеский оборонительный периметр. В пользу такой стратегии говорил весь многовековой опыт борьбы с мощными континентальными державами. Однако мы знали, что у нас слишком мало шансов одержать победу на суше, если только мы не застигнем противника врасплох, высадив войска там, где это нам выгодно, где его оборона наиболее слабая, даже с учетом того, что большая часть германской армии была связана в титанической кампании против России. Более того, премьер-министр был серьезно озабочен тем фактом, что в прошлую войну мы не смогли наилучшим образом использовать нашу морскую мощь. Наши морские экспедиции в Балтику и Дарданеллы, на проведении которых он так упорно настаивал, могли принести гораздо больше плодов и спасти наши армии от «беспримерного кровопролития и расточения живой силы» в затяжной кампании во Франции и Фландрии. Когда Черчилль встал во главе всей британской военной машины, было ясно, что он не повторит прежних ошибок. Поэтому наша большая стратегия будет основана на серии ударов по ключевым пунктам заморских территорий с целью улучшить наши позиции. После этого, в надлежащий момент, будет предпринята решающая экспедиция в самое сердце вражеской территории. Однако более 2 лет такой замысел казался совершенно нереальным. Наше господство на море, от которого зависела сама судьба Британии, а не только перспективы будущего наступления, постоянно подвергалось серьезным угрозам. Только в середине 1942 баланс сил на море стал таким, что наше будущее начало понемногу приобретать более реальные очертания. Даже после того, как совершенно неожиданно для себя Америка оказалась вовлеченной в войну, наши совместные ресурсы торговых судов, десантных средств и обученных солдат оставались совершенно недостаточными для решения глобальной задачи. Кроме того, нашему союзнику приходилось значительную часть того, что он имел, отправлять на Тихий океан, чтобы противостоять японской агрессии. Таким образом, становилось ясно, что первый удар на западе будет иметь довольно ограниченный масштаб и будет нацелен в такую точку, где мы не встретим упорного сопротивления. Все эти соображения делали невозможным форсирование Ла Манша в 1942, хотя американцы очень этого желали. В конечном счете лидеры союзников 25 июля решили принять альтернативу, на которой настаивали англичане — высадиться во Французской Северной Африке, чтобы помочь наступлению 8 Армии из Египта. Мы создали бы новую армию в тылу Роммеля, в то время как его старый противник нанес бы удар с фронта. В результате мы получали хорошие шансы очистить Африку от неприятеля. Мы использовали бы тот факт, что французы гораздо лучше относились к американцам, чем к англичанам. Поэтому существовала возможность, что наши войска, высаженные в Алжире и Марокко, не встретят сопротивления, кроме формальных попыток спасти честь.
Только в октябре начальники штабов британской и американской армий утвердили этот план. Но Адмиралтейство уже начало собирать транспорты и эскортные корабли для организации конвоев, не дожидаясь этого утверждения. С британской точки зрения самым сложным было обеспечение необходимого количества войсковых транспортов, десантных судов, эскортных кораблей и сил поддержки. Однако в середине лета Адмиралтейство провело дальновидную реформу всей глобальной системы конвоев, чтобы освободить торговый тоннаж и военные корабли. Конвои в северную Россию были временно приостановлены, так же, как и конвои из Англии в Гибралтар и Сьерра-Леоне. Подкрепления, которые предполагалось отправить на заморские театры, особенно в Юго-Восточную Азию, были задержаны дома. Прикрытие наших прибрежных конвоев было резко ослаблено. Из состава Флота Метрополии было изъято множество кораблей. Он в очередной раз сыграл роль стратегического резерва. Такая перестройка системы судоходства неизбежно вела к сокращению импорта в Британию жизненно важных грузов. Например, торговые суда, идущие в Англию с мыса Доброй Надежды, были перенацелены в Тринидад. Часть из них была отправлена через Магелланов пролив и Панамский канал в Нью-Йорк и Галифакс. Но мы пошли на эти ограничения, а также на риск сокращения прикрытия конвоев в интересах нашей первой крупной заморской экспедиции. Главной головной болью Адмиралтейства стали подводные лодки, которые противник мог бросить против наших войсковых конвоев. В конце октября в море находилось не менее сотни германских субмарин. Если бы немцы узнали о наших приготовлениях, большая часть этих лодок могла быть брошена на перехват специальных конвоев. Мы еще обсудим вопрос, как и почему эта угроза так и не была реализована в предполагаемых масштабах.
