Сэр Веронал Сликстоун Фраза «с наилучшими пожеланиями» вызвала у Стриммера улыбку. Этот человек явно не видел смысла в излишних любезностях. В письме ничего не говорилось об ответе. Сэр Веронал прекрасно знал, что Стриммер придет. Но, как бы там ни было, торопиться он не будет.
У Стриммера возникла еще одна дилемма. Сведения о целой библиотеке старинных книг сэра Веронала успели просочиться в народ благодаря Облонгу и детям, которых младший Сликстоун приглашал в поместье. Все говорило о том, что владелец поместья мог бы неплохо заплатить за «Книгу римских рецептов». Но, даже если сделка не состоится, Сликстоун может помочь Стриммеру разобраться с содержанием находки. В последнем предложении послания сквозила странная неоднозначность. Стриммер припомнил, как живо сэр Веронал интересовался Фласком. Но что именно заботило пришельца, текущая работа Северной башни или ее история, — а может, и то и другое вместе? «Кто не рискует, тот не пьет шампанское», — наконец решил Стриммер. По какой-то причине ему не хотелось подводить отправителя.
Когда Стриммер подошел к двери дома номер 13 по Олд Лей Лейн, та оказалась незапертой. Стены, хоть и выглядели голыми, были выкрашены со вкусом, и полы блистали чистотой. То, что сэр Веронал смог найти пустой дом на шумных улицах Ротервирда, красноречиво говорило о широте его возможностей, а также о пособничестве Сноркела.
Пристрастие хозяина поместья к свечам прослеживалось и здесь: на украшенных медью деревянных подсвечниках в коридоре, а также на лестничной площадке второго этажа можно было заметить остатки кремово-желтого воска. Мерцание новой свечи освещало единственную просторную комнату второго этажа.
Два стула стояли друг напротив друга возле круглого стола, на котором возвышался старинный графин тонкой работы из граненого стекла, а также два бокала ему под стать. В графине была вода со льдом и дольками лайма. Все указывало на то, что это и есть «нейтральная территория».
Сэр Веронал вышел из тени и поприветствовал Стриммера.
— Присядем?
Они сели. Стриммеру это понравилось — сразу к делу.
Сэр Веронал наполнил бокалы.
— Я предлагаю установить ряд правил. Мы не будем друг другу врать, но можем воздерживаться от ответа на любой вопрос или любую часть вопроса. Спрашиваем по очереди. Меня не интересует степень вашей причастности к прискорбному выступлению вашей коллеги на моей вечеринке. Что меня интересует, это любая информация, которую вы сможете мне предоставить, злости я не держу. Полагаю, вы стоите на тех же позициях. — Сликстоун помолчал, а затем добавил спокойным тоном: — Сам факт нашей встречи и любые сведения, полученные во время нее, являются конфиденциальными, под страхом смертной казни.
Стриммер кивнул.
— Поскольку я сам вас пригласил, вы можете спрашивать первым.
— Зачем вы купили поместье?
— Я ищу свое прошлое, а оно прячется где-то здесь. Я полагаю, что мою память стерло некое событие катастрофического характера, которое ex hypothesi[30] вспомнить я не могу.
Сэр Веронал сказал правду о причинах своего появления в Ротервирде. Не упомянул он только о том, что открылось с тех пор ему в снах.
«Какая удивительная откровенность, — подумал Стриммер. — Правда, у нас нет никаких сведений о том, что сэр Веронал уже бывал в Ротервирде. Очередная чертова загадка».
Настал черед Сликстоуна:
— Вы когда-нибудь полностью исследовали Северную башню?
— Я знаю, что над моим кабинетом находится старая, давно заброшенная классная комната. — Стриммер решил быть более откровенным — кто не рискует, тот не пьет шампанское. — Раньше там находилась обсерватория, но теперь телескоп исчез.
Сэр Веронал с благодарностью улыбнулся.
Стриммер решился на следующих ход.
— Вам это о чем-нибудь говорит? — спросил он и положил на стол тонкий томик в кожаном переплете.
Сэр Веронал прищурился. Он поднял книгу, обнюхал ее, потер корешок указательным пальцем и попытался взвесить книгу на ладони. На самом деле это было притворство — Сликстоун узнал ее в тот самый момент, когда увидел название: «Книга римских рецептов». В конце концов его память стремительно возвращалась, между одиночными событиями появлялось все больше связей. Пока Сликстоун пытался подавить возбуждение, у него перед глазами распахивалось все больше закрытых дверей. Он исследовал обложку и страницы, одну за другой, с помощью увеличительного стеклышка в золотой оправе. Затем поднес к свече корешок с загадочным названием. Много времени ушло на изучение фронтисписа книги с сидящим над монограммой дьяволом.
