Кромвель, видимо, что-то знал о магических силах наследства Абу Саида, но вопреки приказу лорда-регента роскошная пуговица была выставлена на торги среди прочих королевских сокровищ. Не успев помешать распродаже, Кромвель, точь-в-точь как здесь – Иван Грозный, начал обложную охоту на яхонт. Все алые камни, попавшие в поле зрения его людей, были изъяты, но «Черный принц» как в воду канул. Говорят, не обошлось без друидов, хотя лично мне неясно – ни куда пропал камень, ни откуда взялись друиды. Так или иначе, впоследствии драгоценность обнаружилась у наследника престола, будущего Карла II. Неизвестный привез ее изгнаннику во Францию и скрылся, не вдаваясь в объяснения. В дальнейшем камень обрел подобающее ему место, украсив королевскую корону.
Однако совсем недавно ученые преподнесли Виндзору неприятный сюрприз – оказалось, что яхонт, столько веков наводивший суеверный ужас, строго говоря, не рубин, а красная шпинель. В нашем же случае – чем может оказаться драконья кровь, и вовсе остается только гадать.
– Так вот, – прерывая мою задумчивость, продолжил Баренс. – Твой знакомец прекрасно справился с порученным ему заданием. Правда, кроме рубинов, гранатов, яшмы, он также не брезговал изумрудами, жемчугами и сапфирами, но это, как говорится, издержки метода. Вскоре у Штадена образовался увесистый ларец, заполненный красными камнями, который мне предстояло изучить на предмет отыскания единственно нужного. Но тут свершилось «чудо». При транспортировке ларца из Кремля в Александровскую слободу все драгоценности таинственным образом растворились. Исчезли без следа. Поскольку стражники, бдительно охранявшие ларец, увидели, как над ним вдруг начал клубиться ярко-красный дым, то подозрение, увы, пало на меня. Кому же под силу совершить такое, как не алхимику?
– Но это была не ваша работа? – на всякий случай уточнил я.
– Отнюдь нет, – скривился лорд Джордж. – Но кто стал бы разбираться, когда есть готовый козел отпущения? Этот случай утвердил меня в мысли, что задерживаться при дворе Ивана Грозного не стоит.
Глава 19
Переговоры должны считаться успешными, если все стороны расходятся, считая себя обманутыми.
Уинстон Черчилль
Встреча друзей всегда приятна, особенно после долгой разлуки и пережитых треволнений, особенно если, воспользовавшись случаем, можно вздремнуть на пару часов больше, чем было отмерено от щедрот командования. Пребывавший в развеселом настроении Лис еще что-то нес о следах невиданных зверей на партизанских тропах, о том, как созрел Вишневецкий в саду у дяди Вани… Но я, отчаявшись осознать эту околесицу, заявил, что во всем буду разбираться утром, и тут же рухнул без сил.
Чуть свет меня разбудил довольно фальшивый вопль напарника: «Под ольхой задремал ротмистр молоденький». При всем желании спать далее было невозможно. Крик души не смолкал. А когда припев яростно подхватил нестройный хор полусотни луженых казачьих глоток, я понял, что подъем неотвратим.
Спустя два часа, напутствуемый детальными инструкциями дяди Джорджа, я уже отправлялся в полевую ставку гетмана. Нельзя сказать, чтобы мой отъезд обрадовал Рюрика, но, быстро сообразив, какие выгоды он может получить, если армия Вишневецкого сейчас пройдет мимо, а впоследствии, возможно, примкнет к повстанцам, он все же отпустил меня, потребовав скорейшего возвращения.
Новгородская земля, и без того не слишком густонаселенная, теперь казалась вымершей. Торговля замерла до лучших времен, а в пустых избах брошенных деревень голодно завывали покинутые домовые. В одном из таких сел находилась штаб-квартира Вишневецкого. Пользуясь временной передышкой, казаки, более привыкшие к полевому бою, мастерили штурмовые лестницы и, повинуясь командам атаманов, учились стремительно взбираться по ним на окрестные мачтовые сосны. Впереди лежал Дерпт – бывший русский Юрьев, мощная, почти неприступная крепость.
Я застал князя Вишневецкого наблюдающим за ходом учебных штурмов.
– Каково? – кивнул он мне на полуголых верхолазов, взбирающихся под самые небеса с саблями в зубах.
– Отменно, – похвалил я, отвечая на приветствие.
– Вот и славно, коли отменно. – Дмитрий Иванович положил руку мне на плечо. – Идем, друг сердечный, поговорим. У нас свои дела имеются.
Он смерил меня долгим взглядом, точно ожидая каких-то заветных слов по поводу вызволения из цепей Гименея своей возлюбленной. Я лишь склонил голову, и мы с увязавшимся следом Лисом направились за суровым полководцем.
Вскоре уже все трое сидели в большой избе, вероятно, прежде бывшей постоялым двором, и потягивали из глиняных чаш ржаной квас.
– Слышал я, ты к мятежникам подался, – словно между прочим бросил Вишневецкий.
– Дмитрий Иванович! Отец родной! – поспешил вступиться за меня Лис, словно опасаясь верноподданнического гнева со стороны гетмана. – Он не подался. Ему поддали. Это ж душераздирающая повесть и в то же время слезный роман! Трагедия в трех действиях и полном бездействии. Брожение по мукам, одним словом. Душманские пули свистели у него в ушах, трясины, голодно чавкая, поджидали жертву… Или жратву…
– Уймись, балабол! – отмахнулся гетман.
– Так это я к чему, – вновь пустился в объяснения Сергей. – Это ж я только в целях преодоления языкового барьера, а то ж ротмистр по-нашему хоть и шурупает, но фишку конкретно не рубит.
Последняя фраза заставила предводителя казачьей вольницы всерьез задуматься о том, «рубит» ли фишку он сам и «рубил» ли ее когда-нибудь вообще.
– Ваша светлость, я отыскал своего дядю, – пришел я на помощь обалдевшему полководцу.
– Он с этим? – Вишневецкий, не называя имени, мотнул головой.
– Он с принцем Рюриком, ваша светлость, – негромко проговорил я.
– Уж так уж и принц? – ухмыльнулся вельможный собеседник. – Небось какой сын боярский в углу медвежьем озорует.
– Вы знали моего дядю не один день, – неспешно проговорил я. – А потому – стоит ли вам напоминать, что он человек в высшей мере осмотрительный и благородный и не стал бы пятнать свое имя, служа мошеннику? К тому же вам ли не ведать, что каждый шаг Якоб Гернель сверяет с ходом небесных светил.
Лицо гетмана помрачнело.
– Я свято верю, что звезды говорят ему только правду.
– Да не то слово, – давая мне время подготовиться к ответу, вклинился Лис. – Чистая, буквально дистиллированная правда. Не побоюсь этого слова, ее передовица и притом красная строка! Вот, помню, случай был в Праге…
– Умолкни! – нахмурился гетман, явно ждавший от меня последних звездных откровений.
– У Якоба Гернеля есть веские основания полагать, что Рюрик действительно царского рода и имеет право на русский престол, во всяком случае, не меньше, чем Иоанн Васильевич.
