Джим с Нечистым тут скакал! А-ли-лу! А-ли-лу! Джим с Нечистым тут скакал! А-ли-лу! А-ли-лу!
— Будьте вы прокляты, грешники! — простонал преподобный. — Возвращайтесь в ад, к дьяволу, где вам и место!
— Нет такого места, нет такого существа, — произнес тихий спокойный голос позади преподобного.
Шеннон затравленно крутанулся на месте и увидел незваного гостя, застывшего посреди кухни. Вид у него был такой, словно он не материализовался из воздуха, а был тут всегда.
— Я удивлен, что вы до сих пор этого не поняли, — добавил Зазывала Дэвис. — Но это, право слово, меня даже слегка веселит, так что продолжайте.
— Что ты здесь забыл? — крикнул на него Джим Шеннон.
— Не будь таким грубым, Джим. В конце концов, ты сам меня пригласил.
— Я… я просто…
— Просто что? Ставил эксперимент? Хотел что-то себе доказать? Ну, доказал-таки, надеюсь? Ничто не реально. Все зависит от ракурса. Жизнь — это сон. Урок усвоен?
— Это все ложь!
— Всё кругом — ложь, пастор.
Шеннон осел на кухонный стул, безжизненно свесив руки между колен.
— Но почему… так? При чем тут весь Литчфилд?
— Держу пари, твой мохнатый дружок снаружи может ответить на этот вопрос, — сказал Дэвис, кивнув на окно.
Шеннон оглянулся и увидел Джоджо Уокера, решительным шагом направлявшегося к повозке с револьвером в руке. С ним шли женщина — жена Раса Кевинью, понял он, — и чернокожий мужчина.
— Он думает, что пришел убить меня. Как и ты, считает, что есть правила, которые нельзя нарушать. Вам обоим предстоит получить урок, — произнес Дэвис.
— Бога ради, я сделал то, что сделал, думая, что из этого ничего не выйдет, вот и все! — с жаром запротестовал преподобный. — Я только потому взялся за эту книгу и проклятый знак, чтобы оправдать свое неверие!
— И ты оправдал, так?
Шеннон закрыл глаза. Из-под опущенных век показались первые слезы.
— Да… выходит, так.
— А теперь ты хочешь отменить мой призыв, потому что, дескать, не верил в то, что он сработает. Знаешь, что сказал Арнольд Так через несколько минут после того, как до смерти забил свою жену?
— О нет, нет, — простонал Шеннон.
— Он взял гаечный ключ из своей лавки — тот, что стоит двадцать пять центов, — и бил ее по голове, пока лица стало не узнать, а потом сказал: «Мне очень жаль, Хелен, так жаль — я совсем не это имел в виду». Как думаешь, для бедной Хелен его оправдания чего-нибудь стоили? — Зазывала Дэвис расплылся в зубастой ухмылке и рассмеялся низким и скрипучим смехом. Джим Шеннон в ответ заплакал теперь в открытую. Не впервой ему было думать о сведении счетов с жизнью; он знал тысячу разных способов, но слишком устал даже для таких порывов души. Может, хорошенько выспавшись, я смогу это сделать, думал он, давясь рыданиями и ощущая, как дрожат плечи; мне просто нужен хороший долгий отдых. Потом ни сокрушительная реальность жизни, ни зловещая сила смерти, ни что-либо за их пределами не сможет претендовать на него, и не будет никого, перед кем придется держать ответ, как он всегда втайне надеялся.
— Жизнь — забавная штука, — сказал он, когда его голос нашел силы прорваться через всхлипы. Казалось, еще пару приступов плача — и голова просто скатится с плеч. — А вы как думаете, мистер Дэвис?
