Далеко ли до Сильвермира?
Тысяча миль и ни одной.
Кто дорогу туда мне покажет?
Коль не ты, так никто не скажет.
Эхо крика Мерлина еще металось по пабу, а сам он уже схватил Сьюзен за локоть, оттащил от окна и поволок к двери за стойкой – за ней находилась кухня.
Вивьен ракетой вылетела из кабинета, но Мерлин не стал ее ждать. Он и Сьюзен, едва не спотыкаясь друг о друга, метнулись к черному ходу, вывалились на стоянку и, петляя между машинами, побежали к лужайке. На лужайке был пруд – небольшой, диаметром футов шестьдесят. Камыши, которыми поросли почти идеально круглые берега, отражались в чистой, тихой воде. Сьюзен понятия не имела, почему они мчатся именно к пруду, но, взглянув через плечо, поняла, от чего они убегают: за ними гнались щупальца – плотные, составленные из тысяч и тысяч птиц.
У пруда Мерлин упал на колени, тоже оглянулся и увидел, как черные пальцы птичьей тучи сначала толкнулись в окна паба, потом спустились в дымоход и наконец застучали в дверь. Отдельные птицы разбивались, ломали себе шеи и черными крошками падали на землю, но их место тут же занимали другие: щупальца затягивали их в себя из тучи, пульсирующей над ними.
Гудение давно превратилось в рев, который все нарастал и нарастал.
– Надеюсь, у нас получится, – сказал Мерлин.
Он сорвал перчатку с левой руки. Бледное серебро ладони сверкнуло и исчезло – растопырив пальцы, Мерлин погрузил руку в воду, что-то бормоча себе под нос.
Тем временем туча из птиц опустилась на крышу паба, стекла вниз, на стоянку, снова взмыла и вытянула щупальца в сторону пруда, к трем беглецам. Сотни, если не тысячи, птиц преисполнились решимости врезаться в тела людей. Конечно, многие погибнут, хрупкие тельца не выдержат столкновения, но удары крошечных крепких клювов и коготков, да еще на большой скорости, произведут эффект шрапнели. Так гвозди и болты из самодельной бомбы разлетаются в момент взрыва и калечат, а то и убивают тех, кто оказывается на траектории их смертельного полета.
Тем временем вода под рукой Мерлина раздвинулась, илистое дно пруда словно провалилось, и на его месте оказались вырезанные в земле ступени, которые вели… нет, в это невозможно было поверить… к гостиничной двери с металлической табличкой «617».
Это была дверь номера Мерлина в отеле «Нортумберленд-Хаус».
Мерлин вприпрыжку помчался вниз по лестнице, Сьюзен и Вивьен – за ним. Черный палец мурмурации уже завис над лужайкой, полностью скрыв солнце, рев превратился в грохот. Беглецам показалось, что позади них с неба вдруг низвергнулся водопад.
Мерлин распахнул дверь, обернулся, схватил за руку Сьюзен и потянул ее за собой. За ними вбежала Вивьен. Как только она захлопнула дверь, с той стороны раздался частый стук, словно дверное полотно обстреляли из пулемета: десятки крошечных пернатых тел с разгону врезались в древесину.
И наступила тишина.
– Где мы? – спросила Сьюзен, озираясь.
Было совсем темно, но ей показалось, что ее окружает большое, наполненное воздухом пространство. И очень холодное – от стужи защипало лицо. Единственным источником света была серебристая ладонь Мерлина, к которой через пару секунд добавилась вторая – это Вивьен сняла перчатку. Света хватало лишь на то, чтобы различать в темноте лица да освещать землю под ногами во время ходьбы. Кстати, Сьюзен сразу обратила внимание, что они идут не по жидкой грязи, которая должна быть на дне пруда, а по твердому камню.
– Нигде, – отозвался из полутьмы Мерлин. – И в то же время где-то. В промежуточном пространстве. Вивьен?
Холод уже пробирал до костей. Сьюзен задрожала.
– Вивьен! – еще раз настойчиво окликнул Мерлин, выпустив изо рта облачко пара.
– Мы стоим на невысоком холме. Сейчас ранняя весна, морозы уже отступили, но воздух еще не прогрелся, – отозвалась Вивьен и повела рукой вокруг себя, словно приглашала их насладиться открывшимся видом. – В небе над нами молодая луна и звезды, их яркий свет поможет нам найти дорогу.
