Глава 46
Путешествие длилось уже неделю. «Реванш» плыл вперед, преодолевая волну за волной северного моря. Каждые несколько часов корабль содрогался от особенно большой волны, набежавшей сбоку, но его нос снова и снова прорывался сквозь темную стену воды, которая стекала с палубы, не причинив вреда.
Движение приобрело определенный ритм, хотя Джон и стремился к тому, чтобы его ускорить. Каждая неделя, проведенная в море, была неделей сражений с ацтеками без его участия.
Потребовалось два дня на то, чтобы самые непривычные к качке – люди-мангусты – обрели свои морские ноги. Еще через день последний из страдальцев перестал извергать все съеденное за борт. Все поверхности на корабле были покрыты принесенной брызгами солью, и тонкая корочка кристаллов хрустела под рукой всякого, кто касался поручней.
К этому времени все участники экспедиции ощутили, что собой представляет долгое морское путешествие. Плохая погода, пронизывающая сырость, частые шторма. Вяленое мясо, долгоносик в муке, крысы в трюмах. Тараканы, консервы, один апельсин в день – на всякий случай. Океан здесь был убийцей, а не другом, как в защищенной рифами акватории Брангстана.
Джон стоял на крыше каюты; под его ногами медленно раскачивался корабль. Оакситль прошел по палубе и остановился рядом.
– Как у тебя дела? – спросил Джон, подходя к Оакситлю у поручней, постоянно прогуливаться вдоль которых вошло у него в привычку. Его предложение индейцу присоединиться к экспедиции было внезапным, но Джон помнил, как обошлись с Оакситлем на улице; на его корабле такого повториться не могло. Оакситль спас ему жизнь, и Джон чувствовал себя в неоплатном долгу перед ним.
– Не думаю, что мой желудок когда-нибудь меня простит.
Джон согнул колени, чтобы стоять прямо к линии горизонта, и улыбнулся. «Реванш» переваливался с боку на бок у него под ногами.
– Через недельку ты привыкнешь.
Маленькая игривая волна подкралась к борту и ударила в него, окатив обоих мужчин брызгами. Капли покатились по непромокаемому плащу Джона, но маленькая струйка пробралась за воротник и потекла по спине.
– О боги! – Оакситль вцепился в поручень. – Еще неделю мучиться!
– Все обойдется. – Джон сложил руки на груди. Нужно только не думать о том, что может означать уходящее время…
– Что ты делаешь в свободные часы?
– Вяжу узлы.
– Узлы?
– Кто-то может себе позволить взять с собой книги и обмениваться ими с другими, когда книги прочитаны, – сказал Джон. – Кто-то овладевает каким-нибудь ремеслом. Узлы – не такое уж плохое начало. Есть умельцы, вырезающие из рыбьих костей фигурки нагих женщин.
Оакситль фыркнул. Посмотрев на Джона, он отнял одну руку от поручней и попытался так же, как тот, подстроиться под качку судна.
– Пожалуй, морское путешествие не очень отличается от долгих вахт в предгорьях, – сказал Оакситль.
– В море человек – худший враг самому себе.
– Так же бывает и в других местах. – Оакситль переступил с ноги на ногу, потеряв равновесие. Он бросил взгляд на переменчивую воду. – Я далеко от дома, Джон. Очень далеко.
– Чувствуешь одиночество? Оакситль кивнул.
– Мне кажется, что у меня нет друзей, нет семьи, и никому не будет дела, если я упаду за борт лодки.
– Это корабль, а не лодка, – поправил Джон. – Но я понимаю тебя. – Океан представлялся чужой страной, бесконечной и постоянно меняющейся.
Этот мир был чужим. Такое ощущение постоянно таилось в подсознании Джона. С тех пор, как началось путешествие, подобные чувства все время преследовали его. Джон относился к ним с отвращением и пытался вызвать образы Шанты и Джерома. Пробуждающиеся в нем ощущения пугали Джона; никогда еще с тех пор, как волны вынесли его на берег Брангстана, перед его умственным взором не представали такие яркие картины. Так почему они являются ему теперь?
С каждой ночью сны про Шанту и Джерома становились все более смутными, перемежаясь кошмарами, преследовавшими Джона до тех пор, пока у него не появилась семья. Чаще всего ему снилось рогатое яйцо, из которого сочилась вода…
И еще Джона постоянно преследовало ощущение одиночества в темной пустоте, раскинувшейся на невообразимое расстояние; каждую ночь он просыпался от этого, обливаясь потом.
