Глава двенадцатая
Святочные потехи
Гери встретила их у дверей. Если бы волки могли улыбаться, этот сейчас бы хохотал, подумал Джесс. Крампус спрыгнул с саней, подбежал к волчице и заключил в медвежьи объятья.
– Счастливых святок! – воскликнул он и торжественно прошествовал в церковь. Поднял с пола мешок и принялся кружиться с ним по всей церкви. – Мы едем! Мы едем!
– Что? Куда? – закудахтал Вернон, ставя на пол мешочки с сонным песком. – Сегодня? Ты, конечно, не имеешь в виду сейчас. Кроме того, Рождество уже закончилось.
– Мы празднуем не Рождество, ты, глупец! – заорал Крампус. – Рождество мертво! Мы празднуем Йоль. Святки длятся много недель, и в этом году они будут длиться столько, сколько я сочту нужным, чтобы разнести повсюду благую весть!
Шауни обменялись радостными взглядами, но Вернон плюхнулся на одну из скамей и простонал:
– Я устал и есть хочу.
Крампус, небрежно отмахнувшись, фыркнул:
– Это время пиршеств, так что еды будет вдоволь. А теперь – вперед! Возьми сонный песок и положи по горсти в кошели.
– Кошели? – заныл Вернон. – И где же это я возьму кошели?
Випи вытащил нож и принялся кромсать занавесь. Он вырезал три куска, сложил их в виде мешочков, сделал завязки из порезанного на куски шнура и вручил все это Вернону.
– Ой, только не надо этого самодовольного выражения, – проворчал бородач, забирая у него мешочки.
Изабель подошла к раненому волку, Фреки. Рядом с его подстилкой лежало несколько изгрызенных костей. Фреки с видимым трудом поднялся на ноги, чтобы ее поприветствовать, и, пошатываясь, стоял, пока Изабель гладила его густую гриву. Рядом с огромным зверем она выглядела такой маленькой, что, казалось, он может откусить ей голову одним движением челюстей. Она налила ему еще меда в его поддон, и он ткнулся ей носом в волосы.
– Ладно, хватит мешкать, поехали, – сказал Крампус, и вид у него был, точно у ребенка, которому не терпится распаковать свои подарки. – Давайте! На улицу – вы все! – они пошли к дверям. – Погодите! – крикнул он им, нахмурившись. Выхватил у Маквы копье, пистолет – у Чета, и бросил их в картонную коробку, где уже лежали деньги. – Никакого оружия, кроме ножей. Это же Йоль!
У шауни вид был не слишком довольный, но все Бельсникели побросали оружие все в ту же коробку, как им было велено.
Вслед за Крампусом они вышли наружу, где Повелитель Йоля нашел березку и принялся обламывать тонкие, гибкие ветви, пока у него не набралась целая охапка. Он вынул у себя из волос шелковую ленту и связал ею прутья. Помахал ими в воздухе, явно наслаждаясь свистом, и легонько щелкнул Изабель по заднему месту.
– Эй! – заорала она. – А ну, прекрати!
Крампус рассмеялся:
– Кажется, годится. Да, прекрасно годится!
Повелитель Йоля занял свое место на передней скамье, Изабель – рядом, с мешком и розгами в руках; третьим уселся Джесс. Вернон, Чет и трое шауни втиснулись назад.
Крампус поднял было вожжи, но передумал. Он посмотрел на окровавленную голову Санты, торчащую на копье, подхватил ее за волосы и кинул в снег. Голова откатилась, наткнулась на обломок водосточной трубы и застыла, глядя на них мертвыми глазами.
– Вперед! – воскликнул Крампус и прищелкнул вожжами. Козлы прянули вперед, набирая высоту, пронеслись над верхушками деревьев и поднялись дальше, вверх, в чистое ночное небо. Они направлялись вдоль по долине на север, туда, где светились огни Гудхоупа.
