Акт III
Тайна раскрыта
65
После целого дня сна, судорог, кошмаров и горячки тело Люси приходит в себя, избавляясь от наркотика и его последствий. Веки открываются, и душа Габриеля обретает зрение.
Первая его мысль (он знает, что она не вполне его) такова:
«Спасибо за то, что я жив.
Спасибо, что у меня есть тело».
Продолжение похоже на эхо:
«Надеюсь быть сегодня достойным права на существование. Я сделаю все, чтобы послужить своими талантами делу жизни вообще и совестливости моих живых современников в частности».
«Габриель в теле Люси» ежится оттого, что чужие мысли мешаются с его собственными, а еще от холода; завернувшись в простыни, он замирает и ждет, пока совсем пройдут судороги. Дождавшись, глубоко вздыхает, встает и подходит к висящему над раковиной зеркалу.
Он впервые видит себя, и это зрелище повергает его в ужас. У молодой женщины в зеркале мертвенно-бледное лицо. Он чувствует острую потребность в новой дозе героина, но кое-как берет себя в руки.
Он смывает водой засохшие дорожки от слез на щеках и потекший макияж, щупает щеки, оказавшиеся более морщинистыми, чем он ожидал, и череп – более миниатюрный. Волосы, наоборот, слишком длинны. Он критически разглядывает себя: маленькие руки, изящные ладони, выпуклости грудей.
И снова содрогается.
Для очистки совести он рывком задирает на себе футболку. У грудей обнаруживаются большие темно-розовые соски. Этот жест он повторяет несколько раз.
Он щипает себя (вдруг проснется?), кусает за язык, медленно ощупывает свое тело.
Он говорит себе, что не надо было мечтать о совокуплении с Люси: иногда мечты сбываются, теперь достаточно протянуть руку – и щупай себя, сколько влезет!
Ситуация до того нелепая, что он разражается нервным смехом. Этот смех, сотрясающий тело, нахождению в котором он еще не научился, позволяет немного прийти в себя и придает сил.
– Вы меня слышите?
Он оборачивается – никого.
– Кто ко мне обращается?
– Я, Люси. Я стала чистым духом, а вы переместились в мое тело. Я проверяла, слышите ли вы меня.
– Слышу, слышу.
– Дело, наверное, в медиумических способностях моего мозга. Значит, они частично присущи моему организму, а не только душе.
– А меня вы слышите? Я – Долорес, подруга Люси.
– Да, вас я тоже слышу.
– Отлично, – говорит Люси. – Вспоминайте, Габриель: мы с вами провели обмен. Его предложила я, и, полагаю, это был правильный выбор: мне не хватало силы духа, чтобы бороться с действием наркотика. Вы мне помогли. Вы выжили и теперь можете жить дальше.
– Хотите назад в свое тело?
– Еще нет. Вы изучали криминологию, сочиняли детективы, ваш дух более зрелый, обладает стратегическими способностями, поэтому у вас лучше получится побег из этого подземелья. Я при своей неуклюжести все испортила бы. Помните, как я ввалилась в морг? Сама поранилась и устроила столпотворение.
– На какое время вы одалживаете мне свое тело?
– Можете побыть в нем и после бегства отсюда. У меня есть одна личная проблема, сперва надо ее решить.
– В таком случае я тоже воспользуюсь положением и продолжу поиск своего убийцы, вернее, того, кто погубил мою прежнюю телесную оболочку. Не возражаете?
– Звучит так, будто вы выясняете, кому достанется сегодня вечером машина… Пускай сначала выберется отсюда! – напоминает Долорес.
– Мы можем друг другу помогать. Я буду вам сообщать, чем заняты наверху наши тюремщики, – предлагает Люси.
Она ненадолго исчезает.
– Спят! – раздается ее голос. – Самое время для побега!
