Молитвам мужа моего, что любит меня нежно, Заботам дочерей моих, умелых и прилежных, А также опытности и вниманью БОУЭНА.
Наверное, этот случай стал для Остинов напоминанием о том, что в жизни по-настоящему важно. Продажа романов — не главное, а мелкие трения и разногласия можно преодолеть. Важнее всего их собственная нежная приязнь друг к другу.
Между тем долгожданная "Сьюзен" так и не вышла в свет.
Ее издание все откладывалось и откладывалось — непонятно почему. Прошел год, потом другой. Наконец, когда в 1809 году появился роман под названием "Сьюзен", написанный совершенно другим автором, казалось, что игра окончена. В мире появилась чужая книга, названная "Сьюзен", и Джейн, по всей вероятности, оставила всякую надежду увидеть свой роман напечатанным.
Почему на протяжении долгих шести лет, пока ее "Сьюзен" лежала у издателя без движения, Джейн ни разу не спросила у него, в чем дело? Возможно, она к нему и обращалась, но свидетельства об этом до нас не дошли. Возможно (как и в случае с Томом Лефроем), она была слишком горда, чтобы спрашивать. Но вообще-то существовали веские причины, по которым мистер Кросби решил воздержаться от издания "Сьюзен". Он, кстати, имел на это полное право. Джейн уступила ему права на свое произведение, а он не брал на себя обязательства непременно опубликовать приобретенную рукопись. Многие историки высказывали предположение, что он, вероятно, передумал печатать книгу, когда осознал, что она по сути являет собой пародию на мрачные "готические романы", издание которых составляло основу его бизнеса. В "Сьюзен" содержатся многочисленные отсылки к готической традиции — от антуража таинственного Нортенгерского аббатства до мгновений, когда героиня, скажем, "замирает от страха" или обнаруживает, что у нее "кровь леденеет в жилах". Книги, которые с жадностью проглатывает Кэтрин Морланд, — это вполне реальные романы, выходившие в 1790-х годах (даже "Страшные тайны", хоть это название и кажется типично пародийным)[59]. Кросби зарабатывал неплохие деньги на издании таких книг. Возможно, он опасался кусать руку, которая его кормила.
Но недавние исследования дают нам более достоверное объяснение. Как выясняется, как раз в 1804 году у Кросби случились некоторые финансовые затруднения. До и после этого он преуспевал как издатель, но за весь 1804 год сумел выпустить всего одну книгу. Джейн просто ужасно не повезло.
После появления конкурирующей "Сьюзен" Джейн переименовала роман в "Кэтрин". Но при жизни она так и не увидела свой текст в печати. Когда после ее смерти роман наконец опубликовали, он производил впечатление исторической зарисовки. Все эти муслины, высокие прически и прочее были родом из 1790-х. Хотя при работе над рукописью Джейн постаралась осовременить некоторые детали, но время действия осталось прежним, как и колорит эпохи: сюжет по-настоящему работал лишь как насмешка над литературой последнего десятилетия XVIII века.
"Кэтрин" в конце концов попала на читательские полки под названием "Нортенгерское аббатство": по-видимому, его придумала Кассандра уже после смерти сестры. Придумала очень удачно. Оно объясняет, почему владелец аббатства генерал Тилни впал в гнев, обнаружив, что Кэтрин отнюдь не является богатой наследницей, зато вполне может оказаться цепкой приживалкой при богачах ("прилипалой"). Помимо всего прочего, в нем содержалась едкая издевка: в 1784–1818 годах вышло 32 романа, в заглавии которых содержалось слово "аббатство".
Джейн выправила и продала "Сьюзен" в годы жизни в Бате. Насколько нам известно, больше она ничего в этом городе не написала (если не считать неоконченных "Уотсонов"). Судя по всему, Бат действовал на ее творческий настрой угнетающе. "Не знаю, что со мной сегодня, — пишет Джейн из Бата, — но я не в состоянии писать… По счастью, мне особенно нечего рассказывать".
