Ознакомительная версия. Доступно 30 страниц из 150
Кэтрин в растерянности побежала за Лэнгдоном и Архитекторомв знаменитый читальный зал, где ярко горел свет. Беллами быстро запер внешниедвери, затем внутренние, и они подошли к столу в середине зала, на которомстоял расстегнутый кожаный портфель. Рядом лежал маленький сверток — Белламисхватил его и положил в портфель рядом с…
Кэтрин оцепенела.
Она видела каменную пирамиду впервые, но вся сжалась отстрашного открытия. Кэтрин Соломон смотрела на предмет, причинивший ее семьестолько боли…
«Та самая пирамида».
Беллами застегнул портфель и отдал Лэнгдону.
— Не выпускайте его из виду.
Мощный взрыв сотряс внешние двери зала. Послышался звонразбитого стекла.
— Сюда! — Беллами испуганно развернулся и подбежалк абонементному столу: восемь конторок расположились вокруг массивноговосьмиугольного шкафа. Архитектор указал Лэнгдону и Кэтрин на проем вшкафу. — Полезайте туда!
— Скорее! Это не то, что вы думаете.
Глава 57
Малах гнал лимузин на север, в сторону Калорама-Хайтс. Взрывв лаборатории Кэтрин получился сверхмощным — счастье, что не зацепило.Последовавший за взрывом хаос помог Малаху беспрепятственно выехать стерритории Центра, пока охранник на воротах испуганно орал в телефонную трубку.
«Надо съехать с дороги», — подумал Малах. Даже еслиКэтрин не вызвала полицию, взрыв точно привлечет внимание, а голого по поясмужчину за рулем лимузина трудно не заметить.
Малах провел в подготовке к этому вечеру много лет, и теперьему не верилось, что момент наконец-то настал. Путь был долог и труден.
«То, что давным-давно началось в боли и унижении… закончитсяво славе».
Тогда его звали не Малах. Да что там, у него вообще имени небыло. «Заключенный № 37». Как и большинство узников страшной тюрьмы«Соганлик», заключенный № 37 угодил в нее из-за наркотиков.
Он валялся в камере — голодный, замерзший, в полной темноте— и мысленно спрашивал себя, когда его выпустят. Новый сокамерник, с которым онпознакомился только вчера, спал на верхней койке. Тюремный надзиратель (жирныйалкоголик, ненавидевший свою работу и вымещавший злость на заключенных) толькочто вырубил на ночь освещение.
Около десяти вечера через вентиляционную решетку в камерудонесся разговор. Первый голос заключенный № 37 узнал сразу же —агрессивный визг тюремного надзирателя, взбешенного чьим-то поздним визитом.
— Да, да, вы ехали издалека, понимаю, — говорилнадзиратель, — но первый месяц заключенным нельзя ни с кем видеться.Таковы правила. Никаких исключений.
Ему в ответ прозвучал тихий и вежливый голос, насквозьпропитанный болью:
— Мой сын в безопасности?
— Он наркоман.
— С ним хорошо обращаются?
— Нормально, — буркнул надзиратель. — Тут вамне гостиница.
Посетитель замолчал.
— Госдепартамент США потребует экстрадиции.
— Да, да, они всегда требуют. Обычная процедура, наоформление бумаг уйдет пара недель… может, месяц. Смотря по обстоятельствам.
— Каким же?
— Ну… — протянул надзиратель, — у наснехватка кадров. — Он помолчал. — Конечно, порой заинтересованныелица вроде вас делают щедрые взносы… чтобы ускорить процедуру.
Посетитель не ответил.
— Мистер Соломон, — продолжил надзиратель, понизивголос, — мы всегда рады пойти на уступки такому человеку, как вы. У меняесть связи в правительстве. Если мы поладим, ваш сын будет на свободе… хотьзавтра! На него даже в Штатах дела не заведут.
Ответ последовал незамедлительно:
— Даже если бы ваше предложение было законным, я нехочу, чтобы мой сын думал, будто деньги решают все проблемы. За любой проступокнаступает ответственность — тем более за такой серьезный.
— Вы оставите его здесь?
— Я хочу с ним поговорить. Прямо сейчас.
— Как я уже сказал, у нас есть правила. Вам нельзяувидеть сына… конечно, если вы не готовы обсудить возможность его немедленногоосвобождения.
На несколько секунд между ними воцарилась холодная тишина.
— Вам позвонят из госдепартамента. Позаботьтесь, чтобыЗакари не причинили вреда. Через неделю он полетит домой. Спокойной ночи.
Дверь захлопнулась.
Заключенный № 37 не поверил своим ушам.
«Какой отец бросит сына в такой дыре, чтобы преподать емуурок?!»
Питер Соломон даже отказался уничтожить материалы дела.
Ночью, ворочаясь без сна на узкой койке, заключенный№ 37 понял, как выйти из тюрьмы. Если арестанта отделяют от свободы толькоденьги, то заключенный № 37 фактически свободен. Питер Соломон не пожелалрасстаться с кругленькой суммой, но любой, кто читал бульварную прессу, знал: уего сына Закари тоже денег куры не клюют. На следующий день заключенный № 37потолковал с надзирателем и предложил ему изобретательный, дерзкий план,позволявший им обоим добиться желаемого.
— Чтобы все сработало, Закари Соломон долженумереть, — сказал заключенный № 37. — И тогда мы оба сможемисчезнуть. Поезжайте в Грецию — вам больше не придется гнить в этой дыре.
Хорошенько все обсудив, они пожали друг другу руки.
«Скоро Закари Соломона не станет», — подумалзаключенный № 37 и улыбнулся: все складывалось как нельзя лучше.
Два дня спустя госдепартамент сообщил семье Соломоновстрашную весть и передал снимки из тюрьмы: жестоко избитый Закари свернулся вклубок на полу камеры. Голову ему размозжили стальным прутом, тело изуродовалидо неузнаваемости. Видимо, его пытали, а потом убили. Главным подозреваемым былтюремный надзиратель, который бесследно исчез, прихватив с собой деньги убитогоюноши. Закари подписал договор, согласно которому перевел все свое немалоесостояние на чей-то банковский счет — деньги с него тут же сняли. Узнать, кудаони подевались, было нельзя.
Ознакомительная версия. Доступно 30 страниц из 150
