Глава 1
1
По воскресеньям у иркутского гражданского губернатора Андрея Васильевича Пятницкого собирались любители бильярда. Попивали винцо, играли по маленькой, обсуждали новости – свои, местные, и столичные – официальные, а также, разумеется, неофициальные, попросту говоря, слухи. Они ведь, как известно, всегда самые интересные.
На этот раз смаковалось вступление в должность нового генерал-губернатора.
– Господа, вы обратили внимание на лицо генерала? – громко вопросил Мангазеев. – Красное, опухшее, глаза вообще мутные. Такое бывает только с крепкого перепою.
– Да оно у него такое почти каждый день, – поддакнул Синюков. – Я, когда на приеме был, по вашему, Александр Михайлович, поводу, тоже заметил эту ненормальность.
– Да он, я слышал от военных, без стакана трехпробного[32] день не начинает, – добавил Горашковский.
– И как только печень не жалко! – ухмыльнулся Мангазеев. – Я бы на его месте поостерегся.
– А мне нашего брата, заслуженного чиновника, жалко, – скривился Синюков. – Как беспардонно он вышвыривает опытнейших людей. Вот вы, Андрей Васильевич, ревизионной комиссией Толстого были как аттестованы? В высшей степени положительно-c! А он вас – в отставку! С какой-такой стати, спрашивается!
– Ну, я так просто сдаваться не собираюсь, – пробормотал Пятницкий, нацеливаясь кием на хорошую комбинацию шаров.
– А мне – плевать, – хохотнул Мангазеев. – Меня Фавст Петрович Занадворов приглашает его приисками управлять, а генерал пусть утрется. Ему мое дело еще выйдет боком. Я слышал, он покровительством министра Перовского пользуется, а того не знает, что сестрица этого министра вместе с женой другого министра, Волконского, владеет компанией, коей Ольгинские прииски были отписаны.
Пятницкий ударил по битку. Шары с треском разлетелись по зеленому сукну.
– Чужой в лузу, – хмыкнул Мангазеев.
– Чужака и надо – в лузу, – усмехнулся Синюков, разливая в бокалы вино. – Освежитесь, господа.
Горашковский взял бокал, пригубил, причмокнул от удовольствия:
– Отменный рейнвейн! По всей Европе бунты и мятежи, даже в Германии, а вино продолжают делать, и очень хорошее. Что немцы, что французы, что венгерцы… Кстати, господа, кто-нибудь обратил внимание, какая у нашего чужака личная печать? Нет? А я обратил. На ней корона проткнута мечом! Какова суть, а?!
– Это как посмотреть, – нахмурился Пятницкий. – Можно увидеть и дворянство, мечом добытое, а можно – по-другому, если учесть, что и жена у него – француженка. А у французов, и верно, опять революция!
Широко распахнув дверь и громко стуча каблуками, в бильярдную не вошел, а ворвался Недзвецкий.
– Добрый вечер, господа! Прошу простить мое опоздание, но зато я принес потрясающую новость! – Он залпом выпил бокал вина и обвел глазами присутствующих, как бы проверяя, готовы ли к восприятию известия. Все оставили свои занятия, обратясь во внимание. Недзвецкий удовлетворенно крякнул, взял еще бокал, сделал небольшой глоток и лишь тогда продолжил: – Наш новый хозяин со своей дражайшей супругой наносит сейчас визит – кому бы вы думали?.. – и еще отпил, держа паузу.
– Да не тяните вы, ротмистр! – взорвался полковник. – Где он сейчас?
– Генерал-губернатор Муравьев сейчас застольничает… – еще одна пауза, прямо-таки театральная, – в семействе Волконских! – Недзвецкий снова обвел всех торжествующим взглядом, удостоверяясь в произведенном эффекте – а эффект был, и немалый, – и одним глотком допил бокал.
– Одно к одному, – покрутил головой Мангазеев и тоже взялся за бокал. – Подставляется, прямо как по заказу. Даже неинтересно. – Выпил, хмыкнул: – Надо чего-нибудь покрепче.
– Нет, вы представляете, господа, что мы имеем? – воскликнул Горашковский, бегая по бильярдной. Недзвецкий с ухмылкой наблюдал за ним. – Частный визит высшего государственного чиновника к государственным преступникам! Это… это же ни в какие ворота!
