Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 78
Ежась, я закутываюсь в полотенце. Обычно ребята хлопают меня по спине, но сегодня они держат дистанцию. Меня это не удивляет. Полагаю, они не приверженцы презумпции невиновности. Интересно, сторонились бы они меня, если б прошел слух, что я состою в связи с доктором Мейерс – очень сексапильной и женственной учительницей по экономике?
Наша команда выступила удачно. По окончании соревнований тренер с чванливым видом выходит из здания бассейна, словно он лично участвовал в каждом заплыве. Насвистывая, он идет к автобусу, на котором мы сорок минут будем ехать домой.
Я последним поднимаюсь в салон. Иду по проходу – по дорожке из черной рифленой резины, – а все отводят глаза. На многих свободных сиденьях лежат рюкзаки. Сумки Дерека Купера и Элисон Гарднер. Я мог бы сесть рядом с кем-то из них, но они и не думают убирать свои вещи.
Я продвигаюсь все дальше, вглубь салона, и ряд за рядом затихает. Я иду и иду, сея тишину. Вокруг лишь демонстративно отвернутые в сторону лица и сосредоточенный стук по клавиатуре смартфонов. Мне здесь не рады. Дин Принс – как ни странно, с разбитым носом, – когда я прохожу мимо него, награждает меня скабрезным взглядом. Хмурясь, я иду дальше.
Герман из класса химии. Ляна из класса математики. Бейли, мой партнер в эстафете. Никто из них не говорит ни слова. Мое сердце – старый, жалкий, сдувшийся шар.
Я занимаю место на заднем сиденье в левом углу и остаюсь наедине со своим дневником.
Вот чем увенчались мои усилия завести здесь друзей. Два года стараний насмарку. Как будто я снова новичок. Недавно с самолета. Только не я нажал кнопку возврата в исходное положение. Это был не мой выбор.
Стиснув зубы, я смотрю на телефон в руках и думаю о Валентине.
Когда снова поднимаю голову, успеваю заметить, как Софи Крейн отводит взгляд, что-то шепча Бейли. Неужели они в это верят? Ведь обвинение нелепейшее. Несмотря на обиду и беспокойство, я оскорблен, что народ решил, будто у меня совершенно нет вкуса, будто никого лучше, чем доктор Норман, я найти не смог.
Я смотрю в окно автобуса, выруливающего с парковки. Почему так со мной поступили? Оклеветали. Кто мог это сделать? Может, тот, кто хотел разоблачить меня? Но если Мэтт сообщил только Оливии, а Оливия – только Клэр…
Она не стала бы меня выдавать.
Клэр не стала бы.
Или все же?..
Джунипер Киплинг
Зубчики ключа грызут замок.
Его дверь распахивается – вход в сокровищницу. Желтый свет льется, как жидкое золото.
Откидываю капюшон, поднимаю голову, оглядываюсь, проверяя, не видит ли кто меня…
Успокойся, сердце.
Закрываю за собой дверь и иду по коридору.
Привет! Дома есть кто-нибудь? Знакомый голос, знакомый запах.
Заворачиваю за угол, и глазам моим предстает знакомое зрелище –
кофейная кружка на стеклянном столе. В его усталых глазах отражается вечерний свет. На узких плечах серый свитер с заплатками, рукава закатаны до локтей.
В его лице потрясение.
Сюрприз, говорю я.
Комната расширяется, развертывается, раскладывается.
Между нами вьется серая нить, километры серой нити.
Пещерное безмолвие и те глаза,
те глаза.
Джун. Ты что здесь делаешь?
(Мне так хотелось увидеть, как ты произносишь мое имя.)
Холодно. Все мерзнет. Пальцы на ногах и на руках, длинные, бескровные. Я должна была увидеть тебя. Вся школа говорит о Нормане… Я должна была убедиться, что с тобой все хорошо.
Он открывает рот, но не издает ни звука – только молчание.
Наконец-то мужчина, владеющий даром слова, стал подобен чернильнице, в которой иссякли чернила.
Он идет в мою сторону, а я смотрю
на его решительные движения,
на поношенные кроссовки, посеревшие от утренних пробежек;
они останавливаются в нескольких сантиметрах от моих.
Я не знаю, что делать, говорит он. Ума не приложу, кто пустил слух про Маккаллума и Нила Нормана, уж про кого – про кого… Но это только раззадорит народ. Я… Боже, если у него возникнут серьезные неприятности… А у него ведь жена, дети…
Поболтают и забудут. Доказательств-то нет.
Пожалуй. В его голосе слышится напряжение. Он облизывает губы. Джун, я тут подумал…
Да?
Мы можем обрубить концы. Я сотру твой телефон, сообщения, электронную почту, все… Позабочусь о том, чтобы о нас никто никогда не узнал. Я не могу изменить того, что происходит в школе, но если тебе это поможет…
В глубине его глаз-океанов бушует шторм.
Мои слова – две капли дождя. Не смей.
Но…
Если что-то случится, я тебя не брошу.
Я вижу, как у него учащается сердцебиение. Ты…
Конечно, уверена. Грудь распирает. Мне кажется, у меня ломаются ребра. Я пришла сюда не прощаться, Дэвид.
Знаю.
Я пришла… Я хотела…
Знаю, повторяет он.
От его слов в легких вспыхивает огонь. Мое дыхание – густой пепел.
И как мы поступим? – спрашиваю я.
Не знаю.
Но ты меня любишь?
Конечно, я люблю тебя.
Верхушка моего сердца откидывается, как на петлях,
и мои страхи, вороны, вылетают.
Выплескиваются, словно черная краска.
Во всем теле появляется легкость, я розовею, будто заново на свет родилась.
Меня переполняет надежда.
Он протягивает ко мне руку. И я беру его ладонь в свою,
преодолевая чувство вины,
что тонкой пеленой колышется перед его глазами. Дэвид.
Его руки, легкие, как крылья, покоятся на моих плечах.
(Твои губы льнут к моим, естественно, как под воздействием силы тяготения,
одновременно грубо и нежно захватывают мою нижнюю губу,
я трогаю, я кусаю, я пробую на вкус.)
Я его пожираю.
(Звуки, рвущиеся из глубины моего горла, принадлежат тебе, все,
все твое.)
Я прижимаюсь к его телу. Между нами пролегает тонкая, как волос, линия разлома, почти незаметная.
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 78
