Мой брат Пади возвращается из Америки во второй раз
Я сильно удивился, когда услышал, что он приехал оттуда во второй раз, потому что оба его сына к тому времени были уже крепкими и сильными. Тогда они провели в Америке уже семь лет, и, по моему мнению, жили там – лучше не придумаешь.
Так вот. Когда я увидел брата после возвращения, в нем не было никакого жизнелюбия. Каждый, повидав его мельком, решил бы, что этот человек провел семь лет в лесу. Одежды у него почти не осталось, выглядел он скверно, и в кармане у него не водилось и ломаного гроша, так что две наши сестры, которые тоже там жили, отправили его обратно за их собственный счет.
Хотя ни единого дня из этих семи лет Пади не сидел без дела, каждый заработанный пенни он тратил на двоих сыновей и не позволял им работать. Появилась у него и еще одна привычка: каждый раз, оплатив стол и кров для троих, откладывать шесть пенсов и идти в паб, а там пропивать все, что осталось. И конечно, я не думаю, что на выпивку у него оставалось слишком много.
Я здесь, в этой рукописи, ничуть не ругаю ни Пади, ни двух его сыновей, а лишь хочу рассказать о них всю правду – и что с ними случилось, и как эти ребята относились к своему отцу, который потратил на них семь лет, проливая пот в Американских Штатах и стараясь вырастить из них мужчин – и вырастив. А кончилось все тем, что никто из этих двоих парней с тех самых пор не прислал ему ни пенни, ни даже письма, чтоб справиться, как у него дела. Куда делся младший – никто не знает, старший сын женился и живет все там же по сей день. Отец их тоже до сей поры жив, и ему платят пенсию – вот он, лучший закон, который вышел для пожилых людей, потому что он заменяет любых сыновей и дочерей.
Ну так вот. Пади странствовал с места на место. Сначала уехал из Дангян-И-Хуше, потом перебрался на Бласкет и нигде не хотел поселяться надолго, пока не добрался до нашего старого дома. Мне были хорошо известны его характер и привычки, поэтому я все знал заранее, но пусть даже и так – что я мог поделать? Не мог же я просто взять и выставить единственного брата, едва тот вернулся из Нового Света. Ему стоило больших усилий сохранять здравый рассудок, но даже если и это вменить ему в вину, он все равно никогда не жил за счет других, потому что был лучший работник из всех, каких только можно найти. Ну и потом, где найдешь мудреца без недостатков?
Да. Все это время вокруг Бласкета шел отличный лов и макрели, и омаров. Спрос на них был очень высокий, и как только я понял, что Пади собирается осесть у меня, подумал, что лучше будет попытаться что-нибудь придумать, чтоб получить от него какую-то пользу. Первым делом я предложил ему вынуть часть моего старого нэвога – так, чтобы нам вдвоем было удобнее носить его туда-сюда. В то время большинство нэвогов, которые использовали для лова омаров, были рассчитаны на двоих. У нас было двадцать ловушек в маленьком нэвоге, и на сердце у тебя, читатель, наверняка бы потеплело, если б ты увидел, как дружно мы в нем сражались с морем. И скажу тебе, что с рыбалкой мы справлялись, хотя и старались не отплывать далеко от дома. Обычно мы уходили только до Бегниша, и этого хватало, чтобы обеспечить себя в достатке утренней, дневной и вечерней пищей – и в море, и на суше (вот так мы называли в то время завтрак, обед и ужин).
Были и другие нэвоги, которые ходили в дальние плавания и добирались до таких отдаленных от дома мест, как Тиарахт, остров Северный, остров Жернов, остров Вик-Ивлин (это всё Малые Бласкеты). Отправляясь в такой дальний путь, приходилось брать с собой еду на день и оставаться в море от темна до темна, так что к концу каждого дня они порядком уставали. На этих островах омар водился в изобилии, и ближе к дому такого было не найти, но конечно, тому, кто рыбачил поблизости, тоже удавалось с ними соревноваться, потому что получалось чаще ставить и проверять ловушки.
Мы выручили много фунтов за все, что продали судам, ходившим по Пути у Большого Бласкета с севера на юг и с юга на север. У них были надутые белые паруса, которые наполнялись без малейшего дуновения ветра. Мы часто ели ужин вмести с их командами, дарили им крабов и прочую рыбу, в благодарность от них получая табак и другие вещи, например, стаканчик виски. И очень часто мне доставались два стакана, потому что Пади больше не пил ни капли с тех пор, как приехал из Америки и к нему вернулся здравый смысл.
В один прекрасный день небольшой, но изящный пароход шел перед нами по проливу с юга. Он тянул за собой другой корабль, где был всего один набор парусов, зато всех цветов радуги. На паруснике было полным-полно народу, а что касается платья и лент, все смотрелись один изысканней другого. Эти небольшие красивые корабли шли неторопливым ходом – и не без причины: люди хотели насладиться видом на Бласкеты, поскольку никогда прежде не проходили через пролив. Случилось так, что в этот самый момент я вытягивал ловушку прямо рядом с ними, и в ней оказались синий омар и морской рак. Когда корабли плыли мимо нас, направляясь на север, я взял рака в одну руку и омара в другую. И только я это сделал, как все на кораблях – и мужчины, и женщины – подняли руки и начали махать нам. Они остановились неподалеку от берега и подождали, пока мы их нагоним.
