27
Ниша
«Героину в моем сердце отведено особое место, потому что ради этого наркотика я могу пойти на что угодно. Это меня и пугает. Он возбуждает и опьяняет. Он лучше всего на свете. Он загадочный, жуткий, соблазнительный, он манит так, что невозможно сказать нет… просто не хочется говорить нет. Тебе никогда не захочется его бросить, и ты отдашь за него все».
Так сказала мне Ниша.
Мне никогда не везло в Тиндере. Когда девчонки спрашивают, чего я там ищу, — что они имеют в виду? Я никогда не нахожусь, что ответить. Вы сами-то что там потеряли? Вчера какая-то девица в очередной раз задала этот вопрос, и я ответил, что ищу девственницу, чтобы умилостивить Древнейших. Они меня заблокировала. (ಠ╭╮ಠ)
Ниша — сексуальная темнокожая красотка с формами, лет двадцати с небольшим, и с ней я познакомился в Тиндере. И хотя мы с ней не трахались, нас объединила любовь к мемам с собачками и кокаину. Кроме кокса Ниша пробовала экстази, кетамин, кислоту, грибы, крэк, сканк, риталин, валиум, оксиконтин, веселящий газ, метадон и ксанакс, но героин так и остался у нее в любимчиках. Глядя на нее, и не скажешь, что она является — или была в прошлом — наркоманкой, хотя в ее запавших глазах, обведенных черными тенями, есть что-то от героинового шика. У нее остался небольшой шрам после случая, когда она пыталась поцеловать таксу, а та укусила ее за нос.
Да и вообще, кто такой наркоман? Это слово не является в полном смысле медицинским термином. Обычно оно обозначает человека, который употребляет наркотики в таких количествах, что начал от них зависеть и принимает их компульсивно, чтобы заглушить чувство депрессии и синдром отмены, — так что в конце концов эта зависимость разрушает всю его остальную жизнь. Но как так выходит, что миллионы людей по всему миру каждые выходные снюхивают тонны белого порошка и при этом не становятся наркоманами?
Люди со сниженной плотностью дофаминовых рецепторов в мозге больше других склонны впадать в химическую или пищевую зависимость в поисках счастья, и им труднее справиться с такими зависимостями. Отчасти это генетическая предрасположенность, но на это влияет и окружение. В ходе садистских экспериментов над обезьянами ученые установили, что обезьяны-доминанты, которым достается больше внимания и заботы, употребляют меньше кокаина, чем грустные и одинокие обезьяны. С другой стороны, если взять обезьяну-доминанта и изолировать ее от остальных, это вызовет стресс, и она начнет налегать на порошок, чтобы успокоить расстроенные нервы. Так что не совсем понятно: наркозависимость приводит к несчастью или несчастная жизнь приводит к наркозависимости?
Чего многие действительно не понимают: если наркотики так ужасны, зачем вообще начинать? Разве недостаточно получать удовольствие от самой жизни и просто быть живым? Если хочется измененных состояний сознания, то почему бы не обратиться к йоге и медитации? Может, даже получится достичь просветления?
Сейчас Ниша живет в Лондоне, но выросла она в обеспеченной семье в Индии. Как-то вечером мы сидели у нее в спальне, раскладывая дорожки кокаина на зеркале. Ниша употребляет наркотики как настоящий победитель — она может написать свое имя белым порошком, а затем всосать его, как пылесос. Даже по моим меркам доза была немаленькая, но она только рассмеялась, увидев, как у меня отвалилась челюсть.
«Это ни о чем, — сказала она. — Было дело, мой бывший подарил мне больше унции кокаина на выпускной. Я его весь снюхала сама, за два или три дня. Но в конце меня так размазало, что я даже говорить не могла. У меня нос был забит кокаином, и больше просто физически не лезло. Я делала широкие дорожки в форме буквы N — примерно полграмма на каждую. И снюхивала их одну за другой».
Ниша была самой безбашенной из всех, кого я знал. «Сучка на течке», как она сама себя называла. Секс и наркотики были частью ее Я, и временами она меняла мужиков через день.
«Я совершила множество безумных поступков — может, мне хотелось быть немного сумасшедшей, а может, просто я такая и не знала ничего другого, — вспоминала она. — Однажды я переспала с двумя парнями за одну ночь. Я познакомилась с одним, мы вместе снюхали грамма три кокаина. Я сказала, что мне пора на встречу с другим мужчиной. Он спросил — зачем? Я ответила, что трахаться. Он так завелся, что начал трогать себя. Я предложила ему пойти к нему в машину и там отсосала ему прямо у всех на глазах. Потом он меня подвез к дому того, другого, ему было лет пятьдесят, и я его трахала, пока он называл меня мамочкой».
Есть такая поговорка: чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось. Так вот, Ниша не раз оказывалась на самом краю. Несколько раз она превышала дозу случайно и корчилась на полу с сердцем, пытающимся вырваться из груди; несколько раз она делала это намеренно, мешая водку с антидепрессантами, но, в последний момент передумав, вызывала скорую. А потом снова пускалась во все тяжкие, как, например, в тот раз, когда вышла замуж за чувака, с которым только месяц как познакомилась.
«Он меня использовал — физически, эмоционально, сексуально; как только не использовал. Он угрожал мне ножом — приставлял нож к горлу и грозился меня убить; он каждый день бухал и нюхал кокс», — рассказала она.
И Ниша, и ее муж оба были порченым товаром, оба злоупотребляли алкоголем и наркотиками. Легко презирать аддиктов, считая их безнадежными лузерами, своими руками разрушающими свою жизнь в ненасытной погоне за удовольствиями, за которые расплачивается общество. Но как же свободный выбор и личная ответственность?
Можно ли говорить о свободном выборе в случае людей, которые всерьез подсели на наркотики, вопрос спорный. Кое-кто считает, что, принимая решение впервые попробовать их, зная о возможных последствиях, мы уже делаем выбор (а я, решив продавать их, сделал свой — и в итоге оказался в тюрьме). Это так, но надо учитывать и то, почему люди так поступают.
Спустя еще несколько дорожек колумбийской «сыворотки правды» Ниша рассказала мне свою мрачную тайну. Еще в Дели, в возрасте с шести до четырнадцати, ее постоянно домогался и насиловал человек, которому она доверяла, — друг семьи.
«Он был взрослый, а я ребенок. Я слишком боялась рассказать родителям».
Мы лежали на ковре, и она произнесла это, глядя в потолок. Я не знал, что сказать. Я хотел найти этого мужика, кто бы он ни был. Хотел убить его. Хотя нет, это слишком просто. Я хотел заставить его страдать. Спрыгнуть с двухэтажного дома, чтобы он сломал обе ноги, но не умер. Как в той сцене, где Бэтмен сталкивает с крыши брата Джулии Робертс. Рассказать его семье, что он сделал. И тогда, если только стыд не вынудит его поступить правильно, заставить его ползать по земле и молить о прощении.
