Дочь Рюдегера, помня, о чем просил маркграф,И королей бургундских в уста поцеловав,Лобзанием хотела и Хагена почтить,Но долго страх пред ним была не в силах победить.Исполнила, однако, она отцов приказ,Хотя в лице при этом менялась много раз.Затем бесстрашный Данкварт лобзаньем был почтен,А также Фолькер – затмевал отвагой многих он.Взят за руку был ею млад Гизельхер потом.Проследовал он в замок со спутницей вдвоем.Державный Гунтер руку хозяйке старшей далИ вместе с Готелиндою вступил в обширный зал.С самим маркграфом в паре отважный Гернот шел.Уселись в зале дамы и витязи за стол.Велел подать хозяин
вина (выделено нами – В.А.) гостям своим.Нигде не принимали их с радушием таким.
Следует заметить, что в последней строчке приведенного нами фрагмента «Песни о Нибелунгах» в немецком оригинале написано буквально: «Нигде их не угощали лучше». Вот где, по мнению Германа Шрайбера, содержится скрытая реклама вахауского вина! Дело в том, что к моменту, когда на пергамен ложились эти строки, Дунай успел вновь обрести значение, которое имел в эпоху античности. Значение транспортного и торгового пути первостепенного значения. Водного пути, чья широкая и судоходная на всем протяжении реки акватория позволяла достаточно быстро и удобно преодолевать большие расстояния между сердцем Европейского материка и центром Восточной Римской империи. Сообщение по Дунаю щло в обход труднопроходимого альпийского горного массива. Дунай был эффективнейшей и важнейшей водной артерией, соединявшей западную речную транспортную систему Рен (ныне – Рейн)-Аара (Аре)-Родан (Рона) с восточной. Связующей, в свою очередь, через реки, протекающие по территориям сегодняшней России, Украины и Беларуси, Балтийское море с Черным и Средиземным.
Сказанное нами выше может, конечно, показаться неумеренной игрой фантазии. Особенно на фоне постоянно перечисляемых на страницах нашей книги примеров варварских обычаев, постоянных военных конфликтов и смут, переселениях народов и т.д. Однако же торговля относится к числу наиболее странных констант истории. Ибо люди, живущие торговлей, относятся к числу самых находчивых и энергичных представителей рода человеческого. Очевидно, они умели, ловко применяясь к обстоятельствам, во все времена обделывать свои дела. Заключая выгодные сделки в промежутках между конными набегами и на развалинах опустошенных сел, городов и стойбищ.
Правда, в прискорбных обстоятельствах, вызванных «Великим переселением народов», торговля уже не могла развиваться так же беспрепятственно, процветать так же успешно и достичь такого же размаха, как и на пике могущества Римской «мировой» империи. К тому же ее нельзя было назвать упорядоченной в современном смысле этого слова. Тогдашние торговые договоры, как правило, ограничивались установлением условий, мест и безопасности торговли, но не количества и квот товаров. Чтобы товарообмен оставался подконтрольным государственным властям, невзирая на военные неурядицы, и не служил прикрытием для шпионажа, торжища-ярмарки были ограничены по территории и времени. Но какое значение это имело для римской Европы? Пребывавшей в постоянном движении. Насчитывавшей, в результате перечисленных выше катаклизмов, к описываемому времени, не более 20 миллионов населения (о демографии Европы за пределами Римской державы мы имеем самые смутные представления). И обладавшей четко установленными и поддающимися контролю границами лишь там, где проходили римские валы-лимиты (лимесы), с которых мы начали наше повествование…
