Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 95
— Уф! — Генрих, самостоятельно доковылявший до своей койки, с облегчением плюхнулся на покрывало. — Тяжело, но весело… Видите, Софья Павловна, ваша помощь вовсе не понадобилась!
— Увы, Генрих Оттович. А вы сегодня — молодец! — улыбнулась девушка.
— Вы меня перехваливаете, Софья Павловна. — Литус смутился и, дабы сменить тему разговора, переключил все внимание на меня. — А что это за странную пьесу ты играешь, Саша?
А действительно, что это я играю? Точнее, до чего я доигрался, пока мой мозг был занят решением конспирологических задач?
Выбор, сделанный подсознанием, совпал с моими последними рассуждениями, ибо играл я Элвиса Пресли: «That`s All Right».[126]
— Гм… Это не пьеса, это песенка… Американская… Выучил еще мальчишкой, когда мы жили во Владивостоке, — выкрутился я.
— Забавная мелодия и очень необычный ритм, — удивленно сказала княжна. — Никогда не слышала ничего подобного… Вы не будете так любезны исполнить ее еще раз?
— Для вас, Софья Павловна, — все что угодно! — И я тихонечко, вполголоса запел, впервые с момента ранения:
Well, that’s all right, that’s all right.
7
Большое событие для госпиталя — эвакуационная комиссия.
Сегодня наш с Генрихом черед предстать пред суровым военно-врачебно-чиновничьим оком.
Комиссия заседает в большой комнате с высоким сводчатым потолком.[127]Сугубую официальность процедуры лишний раз подчеркивает стоящий у дверей жандарм с шашкой и карабином.
Назвали мою фамилию — я подтянул пояс халата и вошел, с трудом открыв тяжелую дубовую дверь.
За длинным столом, застеленным зеленым, «государева цвета», сукном, расположилась живописная компания, встретившая меня взглядами, выражавшими весь спектр эмоций — от интереса до равнодушия. Главный врач госпиталя — профессор Гагеманн, мой лечащий врач, — заведующий хирургическим отделением доктор Вильзар, незнакомый мне кавалерийский подполковник, седенький дедуля-генерал с пышными усами и бакенбардами и двое чиновников с абсолютно незапоминающейся внешностью.
За отдельным столом у стены сидел то ли писарь, то ли секретарь — в общем, некто с пером в руке, полускрытый кипами бумажек.
— Прапорщик фон Аш! — объявил один из чиновников.
— Да-да! — подтвердил мою личность Гагеманн. — Сквозное ранение верхней трети правого легкого. Прооперирован в полевых условиях в полковом лазарете. Что скажете, Людвиг Иванович? — обратился он к Вильзару.
— Заживление идет нормально, осложнений не было и не предвидится. По моему мнению, господин прапорщик пробудет нашим гостем еще полтора-два месяца, — отозвался тот.
— Согласен! — кивнул главврач.
— Как вы себя чувствуете, господин прапорщик? — бесцветным голосом спросил подполковник, глядя на меня пустыми рыбьими глазами.
Наверняка этот тип — контрразведчик. Это только контрики умеют задавать столь содержательные вопросы с равнодушно-отвлеченным видом.
— Лучше, чем было, но хуже, чем мог бы, — отвечаю.
Нате вам! С кисточкой!
— Теперь вижу, что выздоровление не за горами, — зыркнув глазами, пробубнил подполковник.
— Замечательно! — прервал нашу «милую» беседу Гагеманн. — Получите у секретаря предписание с постановлением комиссии. И ждем вас вновь через месяц, господин прапорщик.
— Благодарю вас! — чуть поклонился я. Не стоит забывать о вежливости.
Выдав мне предписание, секретарь уведомил меня, что теперь с оной бумагой надобно идти в кабинет номер пять.
В искомом кабинете сидел замшелый чинуша в затертом мундире и что-то старательно выводил пером по бумаге.
Я представился и подал свои документы.
Чиновник внимательно их изучил и, почесав пером ухо, печально вздохнул. Потом он достал из правой тумбы стола какой-то бланк и принялся его заполнять, опрашивая меня по пунктам.
Затем мне было предложено расписаться, «где птица»,[128]что я не преминул сделать.
Бюрократ-страдалец опять вздохнул, вытащил еще один бланк — меньшего размера — и заполнил его, сверяясь с предыдущим.
Наконец из верхнего ящика стола была извлечена массивная печать на резной деревянной рукоятке, которая, будучи приложена к документу, оформила этот этап «хождения по мукам» окончательно.
— Вот эту бумагу вы, господин прапорщик, должны отдать в кабинете номер шесть. — Чиновник протянул мне бланк и опять грустно вздохнул. — До свидания! Всего наилучшего!
В шестом кабинете сидел худощавый молодой человек в ведомственном мундире и бархатных нарукавниках и оживленно стучал костяшками на счетах.
— Здравствуйте. Мне в пятом кабинете сказали, что вот это надо передать вам!
— Да! Все верно! Проходите, садитесь… Чаю хотите? — Этот чиновник хотя бы общался по-человечески.
— Спасибо! Но, пожалуй, воздержусь. Извольте! — Я протянул ему свои бумаги.
— Ага! — Изучив бумаги, парень аж подскочил на стуле. — Вы из Московского гренадерского полка?
— Именно так!
— Это же замечательно, что из Московского! Тогда вы будете получать жалованье не в Казенной палате на общих основаниях, а из полковой казны и безо всяких проволочек! Сейчас я все оформлю, и мы с вами подпишем постановление! Вы даже не представляете, как вам повезло! Полковая администрация будет выдавать вам все прямо в больнице! — Чиновник просто сиял.
Ишь ты, как он возбудился!
Наверное, оттого, что моя «зарплата» — теперь не его проблема…
8
Намедни нам было сообщено, что через неделю нас с концертом посетят воспитанницы Александровского женского института. Кроме того, княжна Ливен объявила, что если кто-то пожелает исполнить что-либо в дополнение к оному выступлению, — это будет всячески приветствоваться.
Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 95
