Эта женщина, у которой тоже есть свой бизнес и достаточно высокий статус. Но для нее важнее оказался «круг общения», и влияние на него было большим, чем на работу.
Прошу учесть, что это всего лишь мои наблюдения. У каждого человека в психике есть и «мужское», и «женское». Но я все больше замечаю важность понимания различий: что-то лучше работает с одними людьми, что-то лучше с другими.
Иногда имеет значение пол человека, иногда очень важно учитывать возраст, образ жизни и многое другое. Иногда это не имеет никакого значения.
Сказав о том, что выявление жизненной задачи очень важно, я хочу подчеркнуть, что это не самоцель для психолога. Просто важно обратить внимание клиента на это – на целостность его самого как личности, на целостность его взаимоотношений с окружением.
Они ждут от психолога конкретных советов, они не нацелены на продолжительную внутреннюю работу.
Я заметила, что если «идти за ними» и подбирать этим клиентам какие-то способы краткосрочной помощи, то не всегда они остаются удовлетворенными.
Запрос у них часто на уровне «ума», а свою эмоциональную сферу они склонны вытеснять. Им-то чаще всего нужно лучше разобраться в себе, но это требует очень длительной работы, к которой они не готовы. Хочу привести пример.
«За что я вам плачу?!»
Клиентка – врач по профессии. Рассказывает: «У меня есть друг, но он не предлагает мне замуж, хотя мы встречаемся уже много лет. Что мне делать, посоветуйте. Что я ему должна сказать, чтобы он решился?» На мое замечание, что «друг – это не вещь», а живой человек и с ним можно просто поговорить об этом, рассказать ему о своих переживаниях, я тут же получила ответ: «Мы уже много разговаривали, он избегает этой темы, а я хочу замуж. Как его заставить?»
Безуспешны были мои попытки развернуть запрос в сторону ее собственных переживаний. Она на все мои попытки говорила примерно следующее: «Вот я врач. Ко мне приходит пациент. Он жалуется на что-то. Я ставлю диагноз, и я знаю, какое ему нужно лекарство. И от вас я жду конкретного совета. Скажите, что мне делать». Попытка объяснить, что психолог – это не врач, вызывали только возмущение: «А тогда за что я вам плачу деньги?!»
Мне удалось ее убедить, что деньги я получаю не за советы, а за помощь в решении ее вопроса. Ответ есть у нее самой, нужно только эту свою мудрость услышать. Я предложила ей работу с образами, чтобы она научилась прислушиваться к себе. Образы ей приносили некоторое облегчение, расслабление. Но она не понимала, зачем ей это: зачем нужно рисовать образы, зачем искать в них смысл, когда нужен конкретный совет.
Только сейчас я понимаю, что этой женщине нужна была действительно «конкретная» терапия – терапия работы с телом. К сожалению, тогда я была больше сконцентрирована только на классической психоаналитической модели.
Каждый клиент – это мой своеобразный учитель. Эта клиентка достаточно жестко заставила меня задуматься о критериях эффективности применяемых мною методов. Она меня заставила увидеть, что она находилась в плену медицинской парадигмы, а я – в плену психоаналитической.
Это привело меня к пониманию того, что важно идти не от «парадигмы», а от конкретного человека.
О важности связи запроса с жизнью и целостностью человека
Очень важно прежде чем приступить к помощи, прояснить, как человек осознает связь своего запроса со своей жизнью целом. И очень важно взятие клиентом ответственности при этом на себя. Ведь это его жизнь.
Даже конкретный вроде бы запрос – «хочу выйти замуж» – к психологу не имеет никакого отношения, ведь психолог не сваха. Но этот запрос может быть его жизненной задачей, а может и не быть.
Психолог помогает разобраться, какова истинная жизненная задача, что сам клиент может сделать для ее решения, что ему в самом себе нужно развить.
На прояснение этого иногда уходит достаточно времени. Если же человек настаивает на своем, требует начать работу немедленно, мол «я сам разберусь», я привожу какую-нибудь метафору. Вот одна из них. Случай из жизни – как метафора.
Новый участок
Однажды мы купили участок под дачу. Весь участок был покрыт жестким дерном пырея, корни которого уходили очень глубоко, лопата была бесполезна. И муж решил подойти глобально: взять мотоплуг, перепахать весь участок, вытащить все корни и только потом размечать места под грядки, газоны и пр.
Сказано – сделано. Но мы люди очень занятые и не смогли появиться на этом участке месяца полтора. Лето было очень жарким и очень дождливым. Приехав, мы просто обомлели: наш ли это участок? Он весь густо зарос разнотравьем выше моего роста. Это был для меня очень хороший урок. Тогда до меня дошел смысл притчи о том, что на место изгнанного беса придут семь новых.
Раз мы затеяли перепахать участок, то надо было решить сразу, для чего мы это делаем.
Тогда я не знала, что в глубинных слоях почвы в «спящем» состоянии находятся очень много семян. Вот мы их-то и «разбудили». Мы тщательно собрали все корни пырея, сожгли, но этого было недостаточно.
Нужно было рассчитать свои силы и начать с небольшого кусочка – например, под одну грядку, и сразу засеять ее тем, что нужно нам.
Мы направили очень много энергии, как казалось, на «дело», а надо было задуматься и о том, а для чего конкретно это все делается.
Тогда бы мы, может быть, среди своей занятости нашли бы денек-другой, чтобы приехать и посеять то, что нужно. Мы перепутали цель и средство.
Действительно, важно не пожалеть времени на эту работу по осмыслению. По осмыслению того, ради чего в реальной жизни это нужно, почему это сейчас важно? Иначе может быть ухудшение состояния и клиента, и его жизненной реальности.
Я привела лишь два крайних типа запросов, чтобы показать, что часто истинная тема обращения не осознается. И нужно достаточно времени, чтобы ее обнаружить.
Вышеприведенные типы запросов исходят от более или менее психологически подготовленных людей.
Эмоциональная зрелость и собственный выбор
Случай из практики.
«Я сам во всем виноват».
Ко мне обратился молодой человек примерно 27–30 лет по рекомендации моей коллеги. Как только он вошел в кабинет, я сразу обратила внимание на его суетливость, испуганность, какое-то чрезмерное беспокойство. Молодой человек не переставая говорил о том, что он виноват, что ему уже ничем не помочь, что он не знает, что делать.
