«Если правление создает гармонию, а подданные приветливы, если все прислушиваются к доводам, то путем разума можно найти выход из любого конфликта.
Имперской власти нужно беспрекословно подчиняться. Властелин – это Небо, а подданные – это Земля. Посему, если Властелин говорит, подданные повинуются. Неподчинение ведёт к личному поражению. Если народ будет соблюдать приличия, государство будет само себя направлять».12
В каждой строчке конституции проявляется убеждение, что монарх является правительством, что предводитель является законом. Если предводитель – это закон, то нет нужды в законе письменном для его ограничения. Необходимо только, чтобы правитель был честен и справедлив. Конституция не старается приуменьшить важность закона – она настаивает на важности моральных характеристик правителя и народа. Всё остальное должно гармонично проистекать от этого.
Это была простая и изящная точка зрения: если тот, кто занимает престол, будет морально и духовно чист, то страна будет жить в мире. Именно эта политическая философия запретила клану Сога иметь власть. Если монарх был не только небесным правителем, но и воплощением земного закона, Сога некуда было пристроиться. Назначив Сётоку регентом, Сога сам лишил себя власти.
Однако, как и принцип Небесного мандата, конституция Семнадцати Статей также была палкой о двух концах. Потеря добродетели значила, что у закона более нет духовной силы, а небесный правитель только прикидывался полноправным королём. Потеря добродетели значила, что правитель может быть смещён – в полном соответствии с конституцией.
Глава тридцать первая
Воссоединение
Между 546 и 612 годами династия Суй воссоединяет юг и север, а династия Тан пожинает плоды
За морем Лян У-ди из Южной Лян вновь пытался вступить в монастырь и посвятить свою жизнь просветлению. Он правил Южной Лян в течение сорока пяти лет, он состарился, устал, а войны в окружающем мире не приносили ему умиротворения. И опять его министры заплатили выкуп, чтобы забрать его – на сей раз даже более крупный. Вновь Лян У-ди был вынужден покинуть монастырь и вернуться во дворец.
Вскоре после его возвращения на Севере произошла очередная смена власти. Военачальник Гао Хуан, стоявший у трона Восточной Вэй, скончался. Он долго поддерживал видимость того, что законный правитель Вэй сидит на троне, и, оставаясь в тени, использовал императора с королевской кровью как марионетку. Это была классическая стратегия, сохранявшая миф об избранном небесами императоре, но сын Гао Хуана не стал её терпеть. В 550 году он сместил императора-марионетку и назначил себя новым императором и основателем новой династии: Северной Ци. Через два года после занятия престола он велел убить предыдущего императора-марионетку и всю его семью.
Теперь тремя правящими династиями в Китае стали Южная Лян, Западная Вэй и Северная Ци. В представителях Западной Вэй и Северной Ци текла северная кровь, и Южная Лян все еще воспринимала их как иностранцев.
Давняя враждебность между «китайцами» и «варварами» была далека от исчезновения. Южане презирали северян, в то время как жители Севера трепетно защищали своё варварское прошлое. Северянин Ян Сюань-ци написал в VI веке о пьяном южанине, который громко сказал своим друзьям в присутствии северянина-владельца дворца, что северяне – это всего лишь варвары. «Законное право наследования только у южан», – насмешливо заявил он.
Владелец дворца на севере ответил, что ни за что не согласился бы жить на юге.
«Там жарко и влажно, и полно насекомых, приносящих малярию. У вас может быть правитель и двор, но ваш правитель слишком властолюбив, а его подчинённые жестоки. Наша династия Вэй получила королевские регалии и основала свой двор в районе горы Сун и города Аоян. Она контролирует область пяти священных гор, находясь в пределах четырёх морей. Наши законы о новых обычаях можно сравнить с законами пяти древних мудрых правителей. Ритуалы, музыка, законы – всё это процветает на уровне, которого не могли добиться сто царей. Как же вы, благородные, соседи рыбы и черепахи, можете так неуважительно относиться к нам, когда приходите почтить наш двор, пьёте воду из наших прудов, едите наш рис и просо?».1
Эта речь апеллировала к древним обычаям, законам, ритуалам, учениям и божественной поддержке – к каждой древней традиции, которую южане считали своей.
Когда династия Северная Ци сместила своего предшественника, один северянин решил прекратить вражду и даже заключить союз с югом. Военачальник Хоу Цзин, служивший Западной Вэй, решил, что у него не будет будущего при новом режиме. Он отправил послание Ляну У-ди, предлагая передать югу тринадцать бывших территорий династии Вэй и многочисленную армию в обмен на высокий пост в южном правительстве.2
Лян У-ди принял предложение, но когда сделка состоялась, Хоу Цзин счел свою новую должность недостаточно высокой. Он заключил союз с другим недовольным – одним из многочисленных сыновей Ляна У-ди, Цзянем, которого тоже не устраивала его должность. Вместе они собрали армию и отправились с походом к столице Южной Лян, Нанкину, где старый правитель был вынужден выдержать долгую и жестокую осаду. Современные хроники рассказывают о голодающих горожанах, гонявшихся за крысами в надежде добыть хоть немного мяса; о солдатах, варивших собственные кожаные доспехи, чтобы сделать их достаточно мягкими для еды.
