«Хладному уму несвойственно великодушие. Щедрыми бывают лишь дары, сделанные Тем, кто наделен мудрой душой и милосердием».
Но ни пиры, ни щедрые подарки не изменили намерения подданных Филиппа Августа отправиться домой. Скрепя сердце Ричарду пришлось сдержать свое обещание. Он мрачно проводил глазами уходившую колонну французов, а затем послал курьера к своим людям в Акру с приказом не пускать туда дезертиров, когда они появятся.
Далеко в Иерусалиме Саладин с удовлетворением выслушивал все эти новости. Возможно, наступил поворотный момент. Узнав от своих шпионов о дезертирстве французов, султан разослал письма в разные части своей империи. Он писал: «Французы, вследствие их злой воли, покинули страну, оставив ее почти без защитников. Мощь армии крестоносцев подорвана, и мы надеемся вскоре овладеть Акрой и Тиром».
Для обеих сторон это было время мечтаний и фантазий. Один английский историк сообщал, что во время празднования Пасхи король Ричард посвятил в рыцари сына Мелик-аль-Аделя. О целях этой странной церемонии не сообщалось, но, вероятно, она должна была стать прелюдией для заключения договора между обеими сторонами.
К этому же времени относится сообщение англичан о чуде в храме Гроба Господня. По преданию, ежегодно в канун Пасхи с неба нисходит священный огонь, чтобы зажечь лампаду в этой святой церкви. Как утверждал один английский писатель, сам Саладин, заинтересовавшийся этим чудом, тайно проник в толпу пленных христиан, находившихся в храме, чтобы засвидетельствовать возгорание священного огня. Огонь возгорелся, как всегда, но Саладин усомнился в его природе и велел его погасить. Однако едва это сделали, как огонь возгорелся снова. Султан опять велел его погасить, но огонь чудесным образом загорелся в третий раз. Христиане, видя это, заговорили о том, что нет в мире силы выше мощи Господа, и никто из людей не в силах противиться Его воле. Саладин же, по словам англичанина, был так поражен этим, что предсказал: через год либо падет Иерусалим, либо он сам уйдет из жизни.
Мусульманские историки ничего не сообщают об этом, но пишут о деловых событиях того времени. На Пасху Саладин получил послание от короля Ричарда: «Я очень желал бы увидеться с Мелик-аль-Аделем, чтобы обсудить одно дело, которое может принести большую пользу обеим сторонам, а мне известно, что султан доверил вести переговоры своему брату».
Саладин хотел знать, действительно ли наступил поворотный момент или речь снова идет о бесплодных разговорах. Он ответил: «У нас было уже множество таких встреч, но они не принесли покамест ничего доброго ни одной из сторон… Наша новая встреча, которую ты предлагаешь, имеет смысл лишь в том случае, если я увижу, что предлагается действительно скорое разрешение наших споров».
3. Наименьшее зло
На другой день после Пасхи на Восток из Европы начали прибывать путешественники, отправившиеся в путь полгода назад. В их числе был и приор Херефордский, который привез Ричарду письмо от его бывшего канцлера Лонгчэмпа, сообщавшего о беспорядках в Англии и о притязаниях на престол его брата Джона. Лонгчэмп умолял Ричарда вернуться домой и навести порядок, иначе будет поздно.
Пораженный полученными известиями, но, как обычно, настроенный решительно, король созвал своих баронов и ознакомил их с мрачным посланием экс-канцлера. Теперь, сказал он, ему придется возвращаться в Англию. Триста рыцарей и две тысячи оруженосцев останутся здесь, чтобы продолжать борьбу за его счет. Нужно решить, кто останется, а кто вернется в Европу со своим королем.
Бароны покинули королевскую резиденцию в состоянии крайнего волнения. Как им решить этот вопрос? Найдется ли среди них кто-то, одинаково искусный и в деле войны, и в деле дипломатии, чтобы взять на себя руководство Крестовым походом? Они как будто снова возвратились на пять лет назад. Снова приходилось делать негодный выбор между пустым местом и отступником. Король Иерусалимский Ги был верным, но пустым человеком, а маркиз Конрад был слишком коварен и уже пытался сговориться с Саладином в ущерб общему делу.
