Предварительные заметки
Писатель-символист Андрей Белый (настоящее имя и фамилия – Борис Николаевич Бугаев) не был особенно любим советской властью. Прижизненная критика свирепо атаковала его за приверженность ценностям дореволюционной культуры и мистическому учению Рудольфа Штейнера (антропософии), обличала в нем идеологическую чуждость новому строю. Репутация писателя чуждого, вредного советскому обществу сохранялась за Белым и после смерти. Его не издавали и не изучали в России. Можно сказать, что специалисты из Института мозга, собравшие публикуемые ниже сведения, на многие десятилетия опередили историков литературы в деле исследования биографии, творчества и личности Андрея Белого.
Содержащиеся в очерке факты и умозаключения являются результатом серьезной работы с материалами творческого наследия и архива писателя. В «деле» присутствуют цитаты из различных автобиографических произведений Андрея Белого. Это прежде всего мемуары: «На рубеже двух столетий» (М. – Л., 1930), «Начало века» (М. – Л., 1933), «Между двух революций» (Л., 1934), а также повесть «Котик Летаев» (Пб., 1922), роман «Крещеный китаец» (М., 1927), книга путевых очерков «Ветер с Кавказа» (М., 1928) и др. Автору исследования оказываются знакомы и неопубликованные тексты Белого (например, предисловие к несостоявшемуся в 1928 году переизданию «Котика Летаева» в издательстве «Никитинские субботники»), его рисунки, письма, схемы, фотографии.
Однако основной массив сведений был получен Г.И. Поляковым и, возможно, его коллегами не из книг и рукописей, а из устного источника, из бесед. Имеющиеся в нашем распоряжении записи бесед помечены концом 1935 – первой третью 1936-го, значит, изучение личности писателя началось почти через два года после поступления его мозга в Институт.
Основным информантом была вдова писателя Клавдия Николаевна Бугаева (урожденная Алексеева, в первом браке – Васильева; 1886–1970). Их брак был официально зарегистрирован только в 1931 году, но задолго до того, уже с 1923 года, она являлась самым близким Белому человеком. Только ей, сначала подруге-единомышленнице и спутнице жизни, потом супруге, могли быть известны указанные в исследовании детали бытового поведения, психические и физиологические особенности Белого-писателя и Белого-человека.
Об одной беседе с К.Н. Бугаевой как раз и упоминается в цитированном нами ранее письме М.Н. Жемчужниковой к Д.Е. Максимову («приходили сотрудники к Клавдии Николаевне и очень допрашивали – не был ли Борис Николаевич левшой»). Судя по объему полученной от К.Н. Бугаевой информации, подобных бесед было множество, но в материалах, имеющихся в нашем распоряжении, сохранились лишь касающиеся родственников писателя и, по-видимому, наименее интересные. Ряд фигурирующих в «деле» эпизодов был впоследствии вставлен К.Н. Бугаевой в книгу ее воспоминаний о муже (см.: Бугаева К.Н. Воспоминания о Белом /Edited, Annotated and with Introduction by J.E. Malmstad. Berkley. 1981). Но большая часть рассказанного ею в мемуары не вошла и сохранилась лишь в записях профессора Г.И. Полякова. В основном корпусе текста К.Н. Бугаева фигурирует под кодовым обозначением "А". Расшифровка литеры дается в прилагающихся к «делу» беседах с К.Н. Бугаевой.
Фигурирующий в «деле» информант "Б", к показаниям которого Г.И. Поляков обращается тоже весьма активно, не назван, и отдельная запись «беседы» с ним, к сожалению, отсутствует. Однако указывается, что это близкий и давний, со студенческих времен, друг Андрея Белого. Б. рассказывает, например, о Бугаеве-первокурснике, оказывается посвящен в перипетии его личной жизни и одновременно обнаруживает знакомство с материалами архива, оставшегося после смерти писателя. Думается, этих данных достаточно для вывода о том, что под литерой "Б" скрыт Алексей Сергеевич Петровский (1881–1958). Вместе с Андреем Белым А.С. Петровский учился на естественном факультете Московского университета, входил в кружок аргонавтов, вместе с Белым увлекся идеями Р. Штейнера, стал активным антропософом, работал в швейцарском местечке Дорнах над возведением величественного здания антропософского храма Гётеанума, а после вернулся в Россию. Только с А.С. Петровским Белого связывала тесная тридцатилетняя дружба. И наконец, из студенческих товарищей только Петровский занимался разбором архива писателя: вместе с К.Н. Бугаевой он готовил к изданию раздел об Андрее Белом в посвященном символистам томе «Литературного наследства».[343] Рассказанное А.С. Петровским представляет тем большую ценность, что воспоминаний он не оставил.
