ЧАСТЬ 7. МЕТАМОРФОЗЫ ПОТРЕБЛЕНИЯ
Жилище как трофей, или Железный занавес в квартирном вопросе
После привычной советской тесноты сваговцы, оказавшись в Германии, испытали легкое потрясение: в СССР «редко встретишь хорошую квартиру, а здесь сколько угодно, на каждом шагу»717. Бесспорно, это было преувеличением. В советской зоне оккупации в 1945 году было полностью разрушено и не поддавалось восстановлению около 14% жилищного фонда. И это не считая частично разрушенных и получивших легкие разрушения домов и квартир718. Переводчица Управления Политсоветника рассказывала, как жила ее портниха в Берлине. Разрушенный взрывом пролом в стене был завешен простым домашним одеялом. И это через два года после окончания войны.
Однако у некоторых победителей все-таки появилась возможность не только увидеть хорошее жилье, но и пожить с немыслимым по советским меркам «антисоветским» комфортом: в отдельной комнате или отдельной квартире, с хорошей мебелью, водопроводом, канализацией. Немногие явочным порядком (часто не по чину) присвоили себе несоветское право купаться в роскоши. Жена офицера хвасталась: «Занимаем с мужем 5–6 комнат, поехать жить в Россию я бы никогда не хотела»719. В полном восторге пребывала и супруга военного коменданта из провинции Мекленбург: «Эта жизнь мне кажется сказкой… Леня мой работает комендантом города, занимаем дом в 2 этажа, шикарная обстановка, мебель мягкая, есть пианино и разные красивые зеркала, ковры на стенах и на полу, люстры, в общем, живу как в раю»720.
Подобная райская жизнь в немецких домах и квартирах, строго говоря, была доступна только начальству и самым оборотистым и пробивным. И она явно противоречила политике высшего советского руководства. Судя по заявлению заместителя Главноначальствующего СВАГ, в советской зоне оккупации существовало формальное ограничение на «индивидуальное расквартирование», и советское командование «не имело намерения изменять это»721. Но организационный хаос первых месяцев и слабый контроль за действиями военных администраций в провинциях и федеральных землях привели к тому, что определенная часть сваговцев к осени 1945 года расположилась именно там, где действовало ограничение, – в частных немецких домах и квартирах, уцелевших от войны и достаточно благоустроенных.
Универсального алгоритма расквартирования военнослужащих в землях и провинциях СЗО не было и быть не могло. В сильно разрушенном Берлине Штаб СВАГ разместили в тихом Карлсхорсте, районе берлинского административного округа Лихтенберг. Здесь же возник и военный городок. В Дрездене, где жилой фонд сильно пострадал от авианалетов союзников, Управление СВА федеральной земли Саксония пришлось расположить в королевском дворце. Там же на глазах у начальства проживала часть сотрудников722, остальные поселились компактно в пригороде. В Шверине в октябре 1945 года начальник УСВА генерал-майор М. А. Скосырев специальным приказом закрепил за сотрудниками жилье, занятое ими явочным порядком. И хотя в приказе Скосырева речь шла (по советскому стандарту) о комнатах723, сваговцы фактически разместились в отдельных квартирах. Служебные и жилые помещения военной администрации расположились в тридцати трех домах на двенадцати улицах города. Начальство выбрало улицу Юнгфернштиг. Здесь в доме № 1 в особняке площадью 460 кв. м жил сам генерал Скосырев, в доме № 3 – начальники военного и экономического секторов, занимавшие по три комнаты (по 66,7 кв. м), в доме № 4 в четырех комнатах (97,2 кв. м) поселился заместитель начальника УСВА, в доме № 5 – начальник политотдела (4 комнаты – 110 кв. м), там же проживали начальник канцелярии управления (41 кв. м) и старший переводчик (30 кв. м). Всего в пяти домах на Юнгфернштиг было расквартировано восемь человек. Один дом держали в резерве, видимо, для высоких гостей724. Высокопоставленные сваговцы, как нетрудно догадаться, предпочитали просторные хорошие немецкие квартиры или целые дома с полагающейся обстановкой. Выбор квартиры напрямую зависел от чина, должностного положения, предприимчивости и расторопности. Статус победителя требовал соответственного антуража.
