Уже в начале девяностых, уйдя на пенсию, в одном из своих выступлений Петр Иванович, предупреждая «горячие головы» из ельцинской команды, намеревавшиеся заменить разведку личностными отношениями руководителей, подставляющих свои плечи для похлопывания президентов США, заметил:
«Скажу прямо, не та еще международная обстановка, чтобы допускать снижение возможностей советской разведки. На планете не только остаются, но и появляются новые «горячие точки», которые при определенных условиях могут перерасти в глобальный конфликт».
Кто-то из журналистов об Ивашутине сказал очень образно, что его напряженная жизнь, продолжавшаяся около девяносто трех лет, похожа на высокую горную вершину, скрытую густыми облаками. Чем выше этот человек поднимался по ступеням своей необычной служебной карьеры, тем меньше становилось известно о нем и о его деятельности.
Все сказано точно и выверено.
* * *
Шло, нет, скорее бежало время за плодотворной работой Петра Ивановича. Расширялись задачи и функции ГРУ, увеличивалась численность личного состава военной разведки. Тесновато стало работать разведчикам в особняке Третьякова. Ивашутин не раз ставил перед руководством Генштаба вопрос о смене здания штаб-квартиры ГРУ.
Однажды, это было в один из дней лета конца шестидесятых, он докладывал один важный документ начальнику Генштаба маршалу М.В. Захарову, знатоку ГРУ, дважды побывавшему в должности начальника Генштаба. Первый раз с 1960-го по 1963 год, когда был уволен с должности Первым секретарем ЦК КПСС из-за спора с ним о концепции дальнейшего строительства армии. После отстранения Хрущева от власти и гибели в авиационной катастрофе в 1964 году начальника Генштаба, Маршала Советского Союза С.С. Бирюзова, Матвея Васильевича Захарова вновь назначают руководить мозговым центром Вооруженных Сил СССР.
Так вот, когда Захаров прочел документ и расписался, начальник ГРУ обратился к нему с вопросом:
– Матвей Васильевич, я уже вам докладывал, тесновато нам стало жить и работать. А министр обороны нам нарезал столько новых задач, что надо думать о расширении. То, что придется нам искать дополнительные площади – это однозначно, ну не строить же нам на Гоголевском бульваре разного рода пристройки. Это получатся голубятни. Там и места-то свободного нет. Да, хорошо, что мы рядом с Генштабом, но это ведь не главное. С учетом автотранспорта, новых линий связи и возможной в недалеком будущем компьютеризации проблема отпадет сама по себе, – четко излагал проблему начальник ГРУ.
– Петр Иванович, – он его так всегда называл при докладах в своем кабинете, – я прекрасно понимаю твои сложности. Но пойми и меня – страна после «хрущевской оттепели» никак не может отойти, ее знобит, как при насморке.
Донецкий шахтер оставил завалы проблем, их надо разгребать. Да, гораздо легче увидеть проблему, чем найти ее решение, а с другой стороны, в народе так говорится: вы не можете решить проблему, пока не признаете, что она у вас есть. И ты, и я эту проблему видим. Министрам – и прошлому – Малиновскому, и нынешнему – Гречко – эту задачу я рисовал. И первый – обещал, и этот – обещает. Думаю, найдем выход. У меня на примете есть несколько вариантов, но пока тебе о них не скажу.
– Почему же, Матвей Васильевич? Вместе бы подумали, – улыбнулся Петр Иванович.
– А чтобы не сглазить! – ответил маршал…
* * *
А через некоторое время созрело решение наверху. Руководству Главного разведывательного управления предоставлялась новое место по адресу: Хорошевское шоссе, дом № 76. Законченное панельное здание военного госпиталя – «стекляшка» (так ее назовут разведчики) – передавалось для Петра Ивановича Ивашутина. Он съездил туда, обошел этажи и дал согласие на перемещение. Это по площадям было уже «что-то» по сравнению с домом № 6 на Гоголевском бульваре и другими помещениями, синица в руках, а не журавль в небе. И надо же… рядом с Центральным аэродромом, с которого в тридцатые годы он поднимал в небо тяжелые бомбардировщики.
