Глава 42Лунный свет
Сентябрь 1769 года
Брианна очнулась от глубокого, лишенного сновидений сна, почувствовав руку на своем плече. Она резко приподнялась на локте, моргая. В сумерках она едва смогла различить лицо Джейми, склонившееся над ней; огонь в очаге давно угас, лишь красные угли бросали слабый свет, и в хижине было слишком темно.
— Я собираюсь поохотиться в горах, девочка; хочешь пойти со мной? — шепотом спросил Джейми.
Брианна потерла глаза, пытаясь привести в порядок сонные мысли, и решительно кивнула.
— Хорошо. Натягивай свои штаны. — Джейми выпрямился и бесшумно вышел за дверь, впустив внутрь клуб остро пахнущего холодного воздуха.
К тому времени, как девушка надела бриджи и чулки, двигаясь все так же бесшумно, несмотря на то, что на этот раз он нес в руках целую охапку дров. Кивнув Брианне, он опустился на колени возле очага, чтобы заново разжечь огонь. Брианна, спрятав руки под куртку, выбежала наружу, устремившись к уборной.
Вокруг было темно и тихо; если бы не холод, Брианна могла бы подумать, что она все еще спит. Звезды горели ледяным светом, и казалось, что они висят невероятно низко, что они могут свалиться с неба в любую минуту и исчезнут, шипя, во влажных от ночного тумана и росы деревьях на склоне горы за домиком.
Который может быть час, пыталась сообразить Брианна, дрожа от прикосновения сырых холодных досок к ее теплым после сна бедрам. Пожалуй, самое начало новых суток, и наверняка до рассвета еще очень далеко. Все вокруг было погружено в сон; ни единая мошка не жужжала над грядками с целебными травами, посаженными ее матерью, ни один листок не шелестел, даже кукурузное поле не издавало ни звука…
Когда Брианна толкнула дверь хижины, воздух внутри показался ей густым и плотным; в нем смешались запахи дыма, горящего дерева, спящих тел… И, напротив, воздух за стенами дома был сладким, но почти неощутимым… и Брианна вдохнула его еще раз, прежде чем перешагнуть порог.
Джейми уже собрался; на его поясе висела кожаная сумка, а еще топор и рожок с порохом. Через плечо была перекинута лямка мешка, сшитого из парусины. Брианна не стала входить в дом, она остановилась в дверях, наблюдая за тем, как Джейми наклонился и поцеловал ее мать, еще лежавшую в постели.
Конечно, Джейми прекрасно знал, что Брианна смотрит на них, так что это был просто легкий поцелуй в лоб… и тем не менее девушка вдруг почувствовала себя так, словно она вторглась в нечто запретное, словно она — извращенка, подглядывающая из-за угла за чем-то слишком интимным… И ей стало еще хуже, когда длинная, светлая рука Клэр выскользнула из-под одеяла и коснулась лица Джейми с такой нежностью, что у Брианны сжалось сердце. Клэр что-то пробормотала, но Брианна не расслышала ее слов.
Она стремительно отвернулась, и ее лицо загорелось жаром, несмотря на холодный воздух, — и к тому времени, когда Джейми вышел из дома, уже стояла на дальнем конце поляны. Он захлопнул дверь, подождал, пока изнутри щелкнул, закрываясь, засов.
В руках Джейми держал ружье — нечто чрезвычайно длинное, словно шест.
Джейми ничего не сказал, только улыбнулся Брианне и кивнул в сторону леса. Она пошла следом за ним, легко шагая по едва заметному следу, пролагаемому Фрезером между зарослями елей и каштановыми рощицами. Его ноги сбивали росу с пышной травы, оставляя темную полосу на фоне трепещущего серебра.
Они довольно долго шли по непонятной извилистой линии, оставаясь практически на той же высоте, на какой стояла хижина, а потом вдруг начали подниматься вверх. Все еще было темно, и все же безмолвие кончилось. Где-то неподалеку птаха, затаившаяся в кроне дерева, подала голос.
А потом весь горный склон ожил и взорвался птичьим звоном, и писком, и визгом, и шорохами… И кроме шума, вокруг началось движение: трещали чьи-то крылья, едва слышно скреблись чьи-то когти… Джейми остановился, прислушиваясь.
Брианна тоже остановилась, глядя на него. Освещение в лесу изменялось так медленно, что Брианна почти не осознала, что стало светлее; ее глаза привыкли к темноте, она прекрасно видела все и при слабом свете звезд, и лишь тогда заметила наступление рассвета, когда оторвала взгляд от земли и обнаружила, что волосы отца пылают огнем.
В его заплечном мешке нашелся небольшой запас еды; они сели на ствол упавшего дерева и перекусили яблоками и хлебом. Потом Брианна напилась из маленького родника — тонкая струйка воды сочилась из-под камня, с тихим звоном падая вниз, и Брианна подставила под нее ладони, ловя холодные прозрачные капли.
Оглянувшись назад, она не увидела ни малейших признаков жилья; строения и поля исчезли, как не бывали вовсе, словно горы молчаливо сомкнули стену леса, поглотив все, созданное человеком…
Она вытерла руки полой пальто, вновь остро ощутив шелуху конского каштана в кармане. Здесь, на этих лесистых склонах, конские каштаны не росли; это было чисто английское дерево, его сажали некоторые из переселенцев, надеясь создать в чужом краю нечто похожее не родной дом; оно казалось им живым звеном, связывавшим их с другой, оставшейся в прошлом жизнью. Брианна на мгновение прижала ладонь к карману, гадая, хорошо ли она поступила, оборвав собственные связующие с прошлым цепи… а потом повернулась и пошла вслед за отцом вверх по склону.
