Глава 21
Как она тебе, Имант? Самая страшненькая из всех девушек в баре, Джон, ответил де Вриз, отчаянно картавя. Он наклонился над ней, и Джени слышала его дыхание на искусственно наращенной щеке. Это ж сколько нужно выпить, чтобы привести такую домой?
Она может тебя услышать, Имант, рокотал голос Джона, почему-то напоминавший рычание сторожевой собаки.
Знаю. Джени слышала, что де Вриз улыбается. Ну и что? Он оттянул на ней рубашку, бесстыдно оголив тело с искусственно наращенной кожей. Что нам стоило титьки побольше сделать?
Голоса смолкли, послышалось чье-то шарканье, а затем удивленный возглас де Вриза. Открылись и закрылись раздвижные двери.
Звук шагов.
Не слушай его. Джон прикрыл ее термопростыней и заботливо подоткнул края. Ты красавица. Уж если Вэл так считает… Затем все стихло. Тишину нарушал лишь движок санитарной тележки: очередное путешествие в очередную лабораторию. Очередная шоковая терапия. Но сколько же можно ее трясти?!.
— Риза! Чтоб тебя… — последовал десятибалльный толчок по шкале Рихтера. — Очнись! Ну же!
В голове шумело. Джени с трудом приоткрыла один глаз и увидела перед собой чью-то рыжую шевелюру, отливавшую золотом в нестерпимо ярком свете.
— А где Джон?
— Какой еще Джон? — Заботливая рука приподняла голову Джени.
Белый, белый… потолок, потолок… Черт!.. — последовала невыносимая боль в желудке. Джени обессиленно закрыла глаз.
— О нет, не вздумай мне снова отъехать! — Застучали по кафелю каблучки, послышался звук бегущей воды. — Слышишь?!
Холод, влага, на лице, на шее, на ладонях. Джени удалось открыть оба глаза, и она с жадностью слизала капли, попавшие на губы.
— Ты пить хочешь? — спохватилась Анжевин. — Я сейчас, я быстро. — Она посмотрела на мокрое полотенце, словно вспоминая, как оно оказалось у нее в руках, затем свернула его и положила Джени на лоб. — Сейчас принесу.
Джени мигнула, прислушиваясь, все ли в Порядке с пленкой. Полотенце сползло на лицо и дальше на грудь. Рубашка сразу промокла, и от холодной воды Джени проняла дрожь.
— Где же тут у вас… — доносился из кухни взволнованный голос Анжевин. — А, вот, нашла. — Через секунду она появилась уже со стаканом в руках. — Это подойдет?
Джени осторожно повернула голову.
— Это хельгет. Годится? Там куча пустых упаковок. Я так понимаю, вы к нему неравнодушны.
Джени кивнула.
— Д-да. Спасибо, — едва ворочая тяжелым языком, проговорила она. Затем с большим трудом приподнялась и обхватила дрожащими руками стакан. Первый же глоток принес облегчение пересохшему горлу и прояснил сознание. — Который час?
— Два часа ночи. По крайней мере было, когда я… — Анжевин взглянула на часы. — Двадцать минут третьего. Вы были без сознания, когда я вошла. Пару раз приходили в себя, а потом снова… того. Вы сильно ударились головой. Я так испугалась, могло быть и сотрясение. Что, черт возьми, произошло?
Выходит, я на целых шесть часов вырубилась? С трудом удерживаясь, чтобы не проглотить залпом весь стакан, Джени потягивала сок маленькими глотками. В последнее время у ее желудка появилась дурная привычка возвращать обратно все, что заталкивалось в него наспех.
— Как ты сюда вошла?
— Горничная впустила. — Анжевин сидела рядом на корточках. На ней был шикарный вечерний костюм из зеленого бархата, на шее — нитка жемчуга. Ни дать ни взять — кузнечик из привилегированного сословия. — Я ей сказала, что у вас бумаги, которые срочно нужны Дюриану, а на звонки вы не отвечаете. Дюриана все знают, она меня пожалела.
— Я лежала без сознания, а ты даже не вызвала врача?
— Нет. — Анжевин отвела глаза. — Я подумала о Люсьене, он ведь что-то вам передал. Если бы вас забрали в больницу, Дюриан нашел бы предлог, чтобы обыскать номер! — От волнения глаза девушки потемнели и из зеленых превратились в карие. — Я боялась, что у вас могут быть неприятности.
— Спасибо. — Джени сделала большой: глоток сока. — А что происходит?
— Все планерки отменили до специального распоряжения, Дюриан переносит все встречи, а почему, никто не знает.
— Мы с ним виделись сегодня вечером. То есть вчера. Анжевин уселась на пол и забрала у Джени с колен мокрое полотенце, оттуда, где оно, падая, остановилось.
