13. Номенклатура
Вот это и называется – цинизм. Сегодня он многих справедливо раздражает. Но расцвел-то он вовсе не после советской власти, а именно при ней, в годы «застоя».
Именно с конца 60-х из идеологии, за которую, какая бы она ни была, в Гражданскую войну все-таки люди шли умирать, исчезло всякое содержание. Его заменил инстинкт самосохранения «нового класса».
Но и он в эти последние годы жизни советской империи, по-видимому, притупился.
В учебном пособии для партийных школ (были такие! В 1973 году, помимо Высшей партийной школы при ЦК КПСС, работали 13 республиканских и межобластных высших партийных школ и еще 20 «совпартшкол» – советских партийных школ…), выпущенном в 1981 году, пояснялось: «Номенклатура – это перечень наиболее важных должностей, кандидатуры на которые предварительно рассматриваются, рекомендуются и утверждаются данным партийным комитетом (райкомом, горкомом, обкомом партии и т. д.)».
Доктор исторических наук М. С. Восленский, уехавший в 1972 году из Советского Союза, в авторском введении к книге «Номенклатура», напечатанной в Германии в 1980 году, а затем изданной на всех языках, написал: «В СССР все, относящееся к номенклатуре, тщательно скрывается – и от собственного народа, и от заграницы. Мир не должен знать о номенклатуре.
Для того, чтобы люди узнали о ней, я пишу эту книгу».
К ней мы не раз еще обратимся.
14. Чубайс о Гайдаре
«…Мы вообще очень сильно отличались друг от друга, – вспоминает А. Б. Чубайс про знакомство с Гайдаром, – мы были очень разные. Исключительно… Московские почти все, конечно, были из элитных семей, а питерские – разночинцы такие, почти народные…»
Петр Авен, ссылаясь на Владислава Широнина, говорит, что Гайдар стал лидером этого движения, поскольку он один был не просто ученым, а – «заточен» на реформы.
«У всех были разные интересы: наука там, личная жизнь, что-то еще. Но лишь Гайдар думал фактически только об этом. Он хотел реформировать страну. С юности его интересовали только рыночные реформы.
А. Чубайс. Я рискну возразить, но специфическим образом. Первое. Я считаю, что, действительно, он был заточен прежде всего на это, чистая правда. Второе. Я вообще-то тоже был заточен на это, но лидером стал Гайдар, следовательно, дело не только в этом.
А. Кох. Почему Гайдар все-таки стал лидером, а не Чубайс?
А. Чубайс. А на этот вопрос легко ответить. Ну, очевидно, что у Егора был существенно более мощный культурный слой, несравнимо более мощный научный уровень, более сильный интеллект».
…Легко ответить.
Среди интеллектуалов, вынуждена свидетельствовать, очень и очень мало таких, кто с легкостью признает чей-то интеллектуальный приоритет, даже и неоспоримый.
Для этого надо было быть Чубайсом.
Тем человеком, который стал для Егора Гайдара – и навсегда – самым близким другом.
15. Змеиная горка, или в поисках каменного цветка
Среди сказов Павла Петровича Бажова, прочитанных Егором еще в детстве, есть сказ «Каменный цветок». Мы упоминали его героя Данилку – когда ему было «годов двенадцать».
Но самое интересное произошло с Данилой тогда, когда он уже был «парнем».
Вместо привычных изделий из малахита «по барским чертежам» он стал мечтать сделать такую чашу, «чтобы камень полную силу имел». Ходит по лесу и все ищет что-то, «с лица спал, глаза беспокойные стали, в руках смелость потерял».
И тут еще подвернулся «ветхий старичоночко» с рассказами про горных мастеров у Хозяйки Медной горы.
«…В горе живут, никто их не видит… Случилось мне раз видеть. Вот работа! От нашей, от здешней, на отличку… Любой мастер увидит, сразу узнает – не здешняя работа…Им ведь что! Они цветок каменный видали, красоту поняли…Слыхал, что есть такой цветок. Видеть его нашему брату нельзя. Кто поглядит, тому белый свет не мил станет.
Данилушко на это и говорит:
– Я бы поглядел».
С того времени повадился он на медный рудник.
«Когда в шахту спустится, по забоям обойдет, когда наверху камни перебирает. Раз как-то поворотил камень, оглядел его да и говорит:
– Нет, не тот…
Только это промолвил, кто-то и говорит:
– В другом месте поищи… у Змеиной горки.
Глядит Данилушко – никого нет. Кто бы это? Шутят,
что ли…
Будто и спрятаться негде. Погляделся еще, пошел домой, а вслед ему опять:
– Слышишь, Данило-мастер? У Змеиной горки, говорю.
Оглянулся Данилушко – женщина какая-то чуть видна, как туман голубенький. Потом ничего не стало».
* * *
«– Анатолий Чубайс однажды сказал, что единственный его близкий друг – это вы. Вы ведь давно дружите?
– Мы познакомились в 82-м. Я помню этот момент с точностью до места и времени…. Открылась дверь у меня в кабинете, и вошел молодой худенький рыжий человек. Он сказал, что читал мою последнюю статью в журнале “Вопросы экономики” и хотел бы, чтобы я подъехал к ним и выступил у них на семинаре. Что я и сделал. К 1986 году, когда мы проводили семинар на Змеиной горке, с которого и начались российские реформы, мы уже стали близкими друзьями» (Интервью с Е. Гайдаром).
