Абсолютная власть разрушает абсолютно.
Глава 26
Два дня спустя
АКАДЕМИЯ СПЕНС
На нас снова обрушился дождь. Уже два дня он держит нас взаперти, заливая лес и превращая лужайку в сплошную грязь. Он колотит в окно спальни, и я наконец снимаю промокший красный платок, который вывесила сразу после возвращения из Лондона, и снова прячу его под подушку, подальше от глаз. Картик прежде являлся сразу, но не теперь. И я впервые пугаюсь, что он отправился в Бристоль, на «Орландо», даже не потрудившись попрощаться со мной. Но ведь всего лишь вчера я видела его через окно. Он заметил красный платок — и ушел, не оглянувшись.
С того момента я трижды начинала писать ему письмо.
Мой дорогой Картик!
Боюсь, я должна прекратить наше знакомство. Прилагаю к письму платок. Пожалуйста, воспользуйся им, чтобы осушить свои слезы — то есть, конечно, если ты способен их пролить, в чем я начала уже сомневаться.
С любовью — Джемма.
Дорогой Картик!
Я чудовищно огорчена тем, что ты ослеп. А ты должен был ослепнуть, потому что иначе ты бы обязательно заметил красный платок, который я прикрепила под окном моей спальни, и понял бы смысл этого действия. Но хотя ты и слеп, как мистер Рочестер, я хочу, чтобы ты знал: я остаюсь твоим другом и приложу все усилия к тому, чтобы навестить тебя в твоем убежище.
С огромной симпатией — Джемма Дойл.
Мистер Картик!
Я больше не считаю Вас своим другом. Когда я стану важной леди, я пройду по улице мимо Вас, не озаботившись даже кивнуть. Если Вы точно так же будете относиться к «Орландо», он наверняка затонет.
С сожалениями — мисс Дойл.
Рука снова повисает над листом бумаги, пока ум ищет слова, выражающие мои чувства, но находятся только вот эти: «Милый Картик… Почему?..» Я рву листок на мелкие кусочки и скармливаю их огоньку свечи, наблюдая, как они чернеют и съеживаются по краям, и точно так же мое сердце темнеет, дымится и распадается в пепел.
Энн и Фелисити наконец-то тоже вернулись, и мы вновь собрались все вместе в большом холле. Фелисити рассказывает о визите к леди Маркхэм, а Энн с ужасом перечисляет чудовищные поступки Лотти и Кэрри. Но мои мысли далеко; мои тревоги, связанные с Картиком, Фоулсоном и Томом, приводят меня в мрачно-насмешливое настроение.
— А потом леди Маркхэм представила мне своего сына, Горация, тупого, как глиняный горшок. Впрочем, я уверена, поговорить с горшком было бы куда интереснее.
Энн смеется.
— Неужто уж он настолько плох?
— Именно настолько. Но я любезно улыбалась и изо всех сил старалась не показать, как я зла, так что все обошлось. Я уверена, я завоевала и привязанность леди Маркхэм, и ее покровительство.
— А знаете, что мне сказала Шарлотта? — сердится Энн. — «Когда ты станешь моей гувернанткой, я буду делать, что мне вздумается. А если ты меня не послушаешься, я скажу матушке, что видела, как ты рылась в ее драгоценностях! И тебя выставят на улицу без рекомендаций!»
Даже Фелисити ошеломлена.
— Да она настоящее отродье! Ее следует подвесить вверх ногами! Ты должна радоваться, что в конце концов вообще не станешь гувернанткой!
— Только если встреча с мистером Кацем пройдет удачно, — говорит Энн, грызя ноготь. — Я очень надеюсь, что мое письмо скоро до него дойдет.
— Я в этом не сомневаюсь, — зевая, говорит Фелисити.
— Джемма, а как ты провела каникулы? — спрашивает Энн.
