1
В отличие от Насти Каменской следователь Ольшанский выходныедни любил. По выходным он просыпался от вкусных запахов, доносящихся из кухни,и от звяканья посуды. Ему казалось, что нет ничего на свете чудеснее этихзвуков и запахов, неизменно сопровождающих день, проведенный с женой и дочерьми.По будним дням он вставал раньше Нины, потому что она работала в больнице рядомс домом, а ему приходилось добираться до городской прокуратуры больше часа.
Константин Михайлович сладко потянулся, переложил голову наподушку жены и вдохнул в себя еле слышный знакомый запах ее волос. Вставать емуне хотелось.
– Папа! – в комнату заглянула младшая дочка вбайковой голубой пижамке с цветочками. – Мама говорит, чтобы ты вставал, ато блины остынут.
– По какому случаю блины? – лениво поинтересовалсяОльшанский, приподнимаясь в постели.
– Так Масленица же кончается, сегодня последний день,ты что, забыл? – возмутилась девочка. – Мама говорит, надо сегоднясъесть побольше, а то потом Великий пост начнется, до самой Пасхи.
Константин Михайлович от души расхохотался. Как же радостнои в то же время забавно наблюдать за поколением, выросшим вне воинствующегоатеизма. Конечно, его дочери не были религиозными, а библейские сказанияизучали не по первоисточнику, а по книгам Зенона Косидовского, но затоправославные праздники знали и относились к ним со всей серьезностью. А вотлюди его поколения никогда точно не знали, на какое число приходится в этомгоду Пасха, пост не соблюдали, а про Масленицу вообще забывали напрочь.
– А ты собираешься поститься? – очень серьезноспросил он. – Имей в виду, это трудно, особенно с непривычки. О твоихлюбимых пирожных придется забыть. Выдержишь?
– Но в пирожных же нет мяса, – возразиладевчушка. – Мама сказала, что нельзя есть только то, что происходит отживых организмов. Мясо и рыбу нельзя, а все остальное можно.
– Интересное дело! А крем в пирожных, по-твоему, изчего сделан? Из молока и сливочного масла, а их дает корова, очень даже живойорганизм.
– Да ну тебя, папка, – засмеялась та, – тыспециально меня путаешь. Вставай, а то мама будет ругаться. Блины знаешь какиеполучились? Загляденье. И вкусные – пальчики оближешь.
Она убежала обратно на кухню, а Константин Михайлович неспеша откинул одеяло и стал натягивать на себя домашний спортивный костюм. Кзавтраку он вышел чисто выбритый, улыбающийся. Без очков в сломанной и наспехсклеенной старомодной оправе его лицо выглядело удивительно красивым.
– Какие планы на сегодня? – поинтересоваласьсупруга, наливая мужу свежезаваренный чай и пододвигая поближе к немунеобъятное блюдо с блинами, банку со сметаной и креманки с тремя сортамиваренья.
– Как бог пошлет, – уклончиво ответил Ольшанский.Многолетний опыт работы следователем подсказывал, что даже в выходные дни лучшеничего не планировать заранее, в противном случае обязательно случитсякакая-нибудь неприятность, требующая, чтобы он бросил домашние дела и мчался наработу.
– Тебе с утра пораньше звонил Гордеев, я сказала, чтоты еще спишь. Он просил перезвонить ему, как встанешь, – сообщила Нина.
– Домой?
– На работу. Похоже, бог тебе уже послал. Ляля, –обратилась она к старшей дочери, – принеси отцу телефон.
Константин Михайлович с благодарностью посмотрел на жену. Ниразу за двадцать лет супружества она не выказала недовольства по поводу того,что работа занимает у мужа слишком много времени и он почти не бывает с семьей.И не потому, что Нина Ольшанская была сдержанной и хорошо воспитанной леди, апотому, что считала такое положение вещей естественным. Выходя замуж замолодого стажера-следователя, она хорошо представляла себе все трудности,которые ее ожидают, и шла на это с открытыми глазами. Ее отец и мать былихирургами, и к ненормированному рабочему дню и внезапным вызовам по выходным ипраздничным дням она привыкла с детства. Точно так же с детства ей были привитыпонятия «любимая профессия» и «профессиональный долг».
