1
На Лиссабон обрушился дождь. Юлия Сергеевна была уже на подходе к интеренет-кафе, когда серое с проблесками синевы небо в минуту потемнело. Какие там первые капли — сразу отрезвляющий душ! В Москве понятие сильный дождь всегда накрепко связано с понятием гроза. А в этом морском, океанском городе не сверкали молнии, не громыхал гром, просто небо разом продырявилось, как сито.
Она укрылась в неглубокой нише ближайшего особняка, поспешно открыла зонт и поняла, что это сооружение из спиц и лоскутков шелка будет ей плохой защитой. Струи били косо. Пока она доберется до компьютера, наверняка вымокнет насквозь.
Выход один — переждать. Не может же пляска воды длиться вечно? Она опустила зонт, прикрылась им, как щитом, и вжалась в нишу. Полукруглая впадина, служившая когда-то обрамлением скульптуре или вазе, имела козырек, увенчанный каменной акантовым ветвью. Козырек внушал надежду, что по крайней мере голова и плечи будут защищены от воды.
Улочка была узкой, изгибистой и крутой, как бывает в Ялте, Лиссе или Лиссабоне. Потоки воды, урча, пенясь и завихряясь, неслись по брусчатке вниз к океану. Водосточные трубы низвергались водопадами. Каменные аканты над головой образовали кисею из струй. Небольшая ступенька в изножье ниши казалась маленьким неустойчивым плотиком, который вот-вот уйдет под воду. Волны лизали ноги.
Все отдано дождю: и пальмы, в четыре ряда обрамляющих бульвар, и апельсиновые рощи, и низкорослые пробковые дубравы, и прочие экзотические растения. Дождь идет на всем Пиренейском полуострове. Струи колотят и по черепичным кровлям жилищ обывателей и дворцов сильных мира, по маякам и длинным, как жизнь, песчаным пляжам, и по глади залива, в котором океанские воды смешиваются с водами полноводной Тежу.
Юлии Сергеевне все еще хотелось видеть поэтическую изнанку происходящего, но реалии брали за горло. Никого и ничего козырек в изголовье ниши не защищал. Бедной женщине казалось, что ее выполоскали в Тихом океане, а потом, не отжав, выставили на всеобщее обозрение. Одно утешало, переулок был пуст, никто не видит ее унижения, но зато холодно, черт подери! Дождь и не думал кончаться. Юлия Сергеевна стала нервно похохатывать. Нелепо придерживая ручку зонта ногами, она полезла в сумку за сигаретами. Удивительно, что в этой субстанции: не воздух — водяная пыль, робко вспыхнул и не сразу исчез огонек зажигалки.
Когда куришь, окружающее воспринимается в облегченном варианте, достает сил поднять уроненное достоинство и вспомнить, что на свете есть чувство юмора. Кто она? Лягушка-путешественница в чужом болоте, старая курица, потонувшая в водах Тежу, московская бабушка, орнаментированная под вазу в стиле «мануэлино». Кстати, про «мануэлино». Не забыть бы написать Киму, что это весьма распространенный в Португалии декор, названный по имени короля Мануэла I. Она тут же стала сочинять письмо: «Это — смесь готики и барокко, воспевающих морскую тему: якоря, паруса, канаты и астролябии и прочие астрономические инструменты. Всмотрись внимательно в любой старый особняк, и ты найдешь на стенах его или на кровле маленькую каравеллу, якорь, ветку коралла или, на худой конец, просто рыбу и крест. В этом городе даже Христа изображают не в яслях, а в рыбной корзине».
И вообще… Как там? «На полярных морях и на южных, по изгибам зеленых зыбей…» Дальше что-то про базальтовые скалы и… «шелестят паруса кораблей». «Мальчик мой, когда-то Португалия была самым богатым государством в мире. Но потом Лиссабон был полностью разрушен землетрясением. Город восстановил маркиз Памбал. Смешная фамилия…» Дождь этот окаянный когда-нибудь иссякнет? Похоже, обещанное сыну письмо она сегодня не пошлет.
Уже в такси, которое везло Юлию Сергеевну по Авенидо да Либердади к гостинице «Астория», расположенной неподалеку от памятника незабвенному маркизу Памбалу, она поняла, что компьютерное письмо в Москву не будет послано и завтра. Наверняка в интернет-кафе нет кириллицы, а рядить сокровенное в латинский шрифт — что за странный маскарад! «Tvoy otech» — уже идиотизм, а прочее может вообще выглядеть, как издевка. Можно послать по интеренету: «My putechestvuem zamechatelno. Vysylau tebe posylky. Ranche ne bylo okazii» (Мы путешествуем замечательно. Высылаю тебе посылку. Раньше не было оказии), ну и так далее… Но этот воляпюк совершенно не пригоден для семейной тайны, которая не то, чтобы скрывалась, о ней просто не говорили, как обо всем, что касалось Кимова отца.
