Обнаружение Гарольдом Лебом бредового компонента в мышлении Хемингуэя довольно хорошо показывает, что происходило к концу жизни Эрнеста, но это не объясняет мотивы Хемингуэя, почему он изобразил «этого жида Кона» злодеем в романе. Больше всего Гарольда озадачивало то, что он считал себя и Эрнеста очень хорошими друзьями. Они вместе боксировали, играли в теннис, разговаривали о литературе. Переписка между ними отмечена теплом и близостью, которые редко встречаются в письмах Эрнеста. Гарольд спас «В наше время» от мусорной корзины в «Ливрайт», боролся за книгу и сыграл важную роль в ее публикации. Впрочем, этого было достаточно, чтобы низко пасть в глазах Эрнеста. Эрнест не мог принимать одолжений. Ему не нравилось быть обязанным кому-то, и это, конечно, не редкость. Необычным здесь является то, как Эрнест огрызнулся. «Хемингуэй решил исказить образ своих хороших друзей», – заключил Гарольд. Он не видел в своих отношениях с Эрнестом ничего, что оправдало бы оскорбление.
Дональд Огден Стюарт сделал самое удовлетворительное наблюдение по этому поводу. Отношения с Эрнестом пережили летнее путешествие в Памплону, хотя позже Дон разорвет их из-за жестокого обращения Эрнеста с их другом. И все же Дон осознал, почему Эрнест поступает так с окружающими, в частности с Гарольдом. У него дурной характер, сказал Стюарт:
Дурной характер – что-то вроде ловушки. Этому нет никакого особенного объяснения, просто свойство его личности, как и другие. Это не было какой-то темной тайной, известной лишь немногим. Об этом говорили. Давайте взглянем на все более милосердным глазом: если бы Хем был обыкновенной врединой, вы бы просто не заметили этого. Но он не был врединой, он был харизматичным человеком. И вот именно по этой самой причине его дурной характер так поражал вас, когда обнаруживался. Важно помнить, что у Эрнеста не было причин быть злым. Скорее, дело в настроении.
Стюарт признавал, что харизма Хемингуэя тесно сплетена с его характером. Проще говоря, окружающие хотели нравиться ему, поэтому с рук ему сходило больше, чем другим. Харизма защищала Эрнеста от последствий возмутительных поступков.
Эрнест был писателем-провидцем в том смысле, что видел больше, чем другие. Он понимал людей, места и вещи, которых описывал в прозе. Это умеет каждый писатель, разумеется, но Эрнест обладал уникальной способностью преобразовывать разрозненные элементы в художественное целое, эффективное на многих уровнях. Он просто изменял имена героев – в целом, говоря иными словами. (Перемена имен будет создавать проблемы на всем протяжении взаимодействия Эрнеста с редакторами.) Роман, который он писал, вскоре получит название «И восходит солнце». Он станет свидетельством появления устойчивого паттерна использования Эрнестом художественных произведений для мести. Он менял имена друзей и, в известной степени, маскировал персонажей, изменяя некоторые черты. Гарольд Леб, к примеру, никогда не был «чемпионом Принстона по боксу в среднем весе»; это была выдумка Эрнеста. Однако это соответствовало его целям – и Эрнест захотел, чтобы Гарольд поплатился за то, что помог Эрнесту с публикацией первой книги, за то, что его собственный роман был издан раньше, за самонадеянность, потому что считал себя подходящей парой невероятной леди Дафф Твисден – и у Эрнеста было настроение изобразить Гарольда притворщиком, влюбленным, внушающим отвращение, и жидом. И так Гарольд Леб стал Робертом Коном.
Глава 10
Лето 1925 года шло своим ходом: после Памплоны Эрнест и Хэдли уехали в Мадрид, где тогда стояла необыкновенно холодная погода, а потом в Валенсию. Они продолжали ходить на бои быков. Роман Эрнеста, который в это время носил название «Фиеста», быстро продвигался вперед: каждый день из его пишущей машинки выходило по 1200 слов. К 7 августа Эрнест написал восемь глав. Все это время они с Хэдли постоянно перемещались: снова в Мадрид, теперь охваченный сильной жарой, потом в Сан-Себастьян и оттуда в Андай.
Хэдли каждый день читала страницы, написанные Эрнестом. В первом черновике он сохранил настоящие имена героев; рассказчика, который позже станет Джейком Барнсом, звали Хем, к примеру, а персонаж будущей леди Бретт Эшли – Дафф Твисден. Несомненно, Хэдли испытывала странные чувства, когда читала о событиях, произошедших совсем недавно, особенно если учесть, что из всей компании она единственная не фигурировала в рукописи мужа. На Хэдли не было и намека, и не будет в законченной книге; как будто бы ее не существовало. Одиннадцатого августа Хэдли вернулась в Париж, сгорая от желания увидеть Бамби (и мы можем догадываться, что она хотела и отдохнуть от корриды; ей нравились бои быков, но не настолько, как мужу). Эрнест остался в Андае. Работа продвигалась слишком хорошо, и он вернулся в Париж только 17-го. В Париже он продолжал непрерывно писать, используя вторую спальню в квартире над лесопилкой в качестве кабинета. Он «очень напряженно работал, – вспоминала Хэдли, – пропадая каждое утро и вечер в той небольшой комнатке». Очевидно, он не хотел рисковать и работать в кафе, где его могли бы отвлечь.
После поездки в Памплону образовались новые союзы, а прежние распались. Эрнест формально сохранял дружеские отношения с Гарольдом Лебом. Гарольд чувствовал охлаждение, но, конечно, и понятия не имел о надвигающемся предательстве Эрнеста. Он завязал приятельские отношения с Биллом Смитом, которые превратятся в крепкую дружбу. Из Памплоны они отправятся на велосипедах в Шварцвальд и закажут билеты до Нью-Йорка на 5 сентября. Накануне их отъезда все, кто остался после фестиваля Сан-Фермин, не считая Дафф, Пэта и Дона Стюарта, воссоединились за обедом, который давала Китти Кэннелл в «Негре де Тулуз». О том вечере написали и Гарольд, и Китти, однако о разговоре с Эрнестом сохранился только рассказ Китти, а она не всегда была надежным рассказчиком. Если верить тому, что она сообщила Карлосу Бейкеру, то, когда все покинули ресторан, Китти и Эрнест немного отстали от других. Эрнест признался, что пишет роман. «Я всех описал в романе, – сказал он, – этот жид Леб будет негодяем. Но ты замечательная девушка, Китти, и я бы не хотел ничем тебе досадить». В романе «И восходит солнце» Китти описывается под именем алчной Фрэнсис Клайн, которая отчаянно цепляется за своего парня Роберта Кона и пытается держать его в узде, не подозревая о другой его привязанности.
