Ты – радость моя,Ты – счастье мое,Даруешь мечтыВдохновенье.
На крылья любвиЯ вдаль полечу,Любовь ведь даруетСвободу.
Никто не двинулся с места. Было просто немыслимо оторвать взгляд от грациозной, похожей на фарфоровую куколку певицы с длинными темными волосами. Даже когда прозвучала последняя строка, никто не проронил ни слова. Последняя нота завибрировала внутри рояля и наконец затихла, а ошеломленная публика все еще пыталась осознать, чему же они только что стали свидетелями.
Талия медленно подняла на них свои глаза, из которых сразу же полились слезы.
– Не запрещайте мне. Я хочу петь для дедули. Меня не было рядом, когда…
Всхлипнув, она расплакалась.
Сердце Мэтти сжалось при виде горя Талии. Концерт должен быть посвящен памяти Чака в не меньшей степени, чем тому, что она сама хотела сделать, чтобы загладить размолвку с дедом. Мэтти едва не дала свое согласие, а потом вспомнила о Рэни. Повернув голову, она увидела, что старушка уже не идет к двери, а стоит и смотрит на Талию и рояль, на котором Чаку никогда больше не суждено сыграть. Лицо ее стало мертвенно-бледным.
Это не мое решение. Все теперь зависит только от нее.
– Рэни! Что ты думаешь? – произнесла Мэтти настолько мягко, насколько только смогла.
– Думаю, у тебя красивый голос, детка, – не сводя взгляда с Талии, сказала Рэни. – И ты отлично играешь.
Талия вытерла слезы рукавом длинного черного джемпера.
– Ну и?..
– Не знаю… Это такое потрясение. Мне надо подумать…
Старушка чуть заметно пошатнулась. Гил, вскочив со своего места, поддержал ее за локоть, а затем провел к ближайшему стулу.
– Вы превосходно пели, – сказал он Талии. – Они будут не в своем уме, если не позволят вам спеть. Ну же, Рэни! Что скажете?
– Пожалуйста, миссис Сильвер. Я знаю все его песни. Мы вместе их часто играли. Мне кажется, что я смогу сыграть мелодию даже во сне…
Глядя на девушку, под глазами которой темнели круги, Мэтти очень сомневалась, что в последние дни она высыпалась.
– Папе очень хотелось сыграть в вашем клубе, мистер Кендрик, – сказала Элеонора. – Он всем уши успел прожужжать, даже рассказал об этом почтальону и молодому пареньку, распространяющему бесплатные газеты. Талия будет к месту на вашем концерте. Она может аккомпанировать вам. Вы слышали, как хорошо она играет.
– Решение за тобой, Рэни, – напомнила подруге Мэтти, чтобы она не расслаблялась под градом вопросов. – Задумайтесь, сможете ли вы простить себя, если добровольно откажетесь от шанса отдать уважение памяти Чака?
Рэнни нервно заморгала.
– Нет.
В животе у Мэтти все сжалось. Серьезно? Неужели все сделанное за эту неделю напрасно?
– Но… – вырвалось у Талии.
Рэни, подняв руку, заставила девушку умолкнуть.
– Нет, я не смогу себя простить. Чак хотел, чтобы концерт состоялся, поэтому, черт возьми, концерт состоится.
Глава 27
Бобби Дарин[105]
«Любовник-мечта»
21 июля 1956 года, суббота
В сентябре приезжает «Серебряная пятерка». Они будут выступать в «Пальмовой роще».
Я очень хотел послушать их вживую с тех пор, как услышал песню «Ты любишь меня» в доме Лена. Я купил уже четыре их пластинки. Хотя лично у меня не на чем их слушать, у нескольких парней на работе есть проигрыватели. Поскольку экзамены я сдал, дядя Ч., кажется, чуть ослабил правила насчет вечерних отлучек. Теперь я часто после работы хожу к приятелю послушать музыку. Дядя Ч. ничего, разумеется, не знает о «Пальмовой роще». Я уверен, что он не одобрит. Дядя Ч. думает, что я перестал туда хаживать после того, как в марте он запретил мне это делать.
Уна говорит, что ждет меня. Не знаю, насколько долго ее хватит. Я понимаю, что пора принимать решение, но сегодня я счастлив лишь потому, что у меня есть билеты и я в сопровождении красивой девушки увижу выступление своего любимого ансамбля…
Прочитав запись, Мэтти испытала странное ощущение, что все идет к развязке. Когда Джо Белл писал это, он вряд ли мог предположить, что пройдет несколько десятилетий, прежде чем «Серебряная пятерка» вновь получит шанс выступить на сцене «Пальмовой рощи». Что бы он подумал – тогда или сейчас, – узнай о всех тех усилиях, которые его будущая внучка приложит ради памяти о нем?
