Пройдёшь сквозь рай, Омоешься водою ада, Чтобы на рассвете Отпить из небесного водопада И увидеть мир таким, каков он есть…
Они умеют слагать стихи! Вот в чём их отличие от тех, кто не принял свободы выбора, от тех, кто остался внизу. Небесные оказываются истинно просветлёнными, они могут не только обретать вдохновение, но и способны изливать его, то есть творить по-настоящему! Здесь, наверху, они свободны, и я даже на минуту испытываю порыв – стать одним из них. Ведь мы действительно родственны!..
«Что с задачей? – спрашивает муравей после паузы, дав мне насладиться мгновением. – Ведь у нас всё ещё имеется возможность её выполнить!»
«Запасной план?»
Я вопрошаю без предисловий, строго по сути.
«Ты меня оседлаешь, – информирует небесный, выступающий основным собеседником, – через некоторое время мы образуем практически единое целое, так как взаимопроникновение между нашими сознаниями будет неизбежным. Подлетим к месту, где обитают драконы, явимся сверху. В этом и заключалась наша помощь тебе, ибо прорыв понизу сулит куда больше трудностей, а я донесу тебя по воздуху. Как только окажемся над самым ущельем, ты бросишь туда огненную смерть, которая у тебя есть!»
Что ж, почему нет. Хотя все мои соратники погибли, я всё же добрался сюда. Благодаря им удалось мне выжить! В память о них я обязан довести дело до конца.
Сомневаться в том, что небольшой, по сути, муравей в силах тащить по воздуху меня, мужчину не такого уж тщедушного, мягко выражаясь, я и не пытался. В сказочной стране ещё и не такое способно реализоваться. Надо только правильно желать!
…Мы падаем в каньон, и у меня захватывает дух. Холодный воздух бьёт в лицо, перед глазами расстилаются прекрасные виды.
Муравей, с которым я вошёл в прямой контакт, прекращает опускаться и снова набирает высоту. Другие муравьи тем временем отстают за ненадобностью – без «наездников», которыми должны были стать мои павшие солдаты, они не смогут нас прикрывать, только погибнут напрасно.
А мы летим – навстречу смерти или славе.
Моего нового напарника зовут Мираж, именно так мой разум интерпретировал мыслеобраз самоназвания красного муравья.
У нас преимущество в быстроте передвижения – даже с обузой в виде меня небесный летун может развивать огромную скорость. Благодаря ей мы облетаем вражьи патрули, им за нами не угнаться. Небесный муравей удивительно лёгкое, мобильное существо, но при этом невероятно сильное. Я едва удерживаюсь на нём; он помогает мне, как может, и загодя оповещает о предстоящих падениях, взлётах или кульбитах.
Я корректирую его траекторию, когда мы наконец-то заходим на цель. Он пикирует точно по указанию, и я осуществляю бомбардировку, мечу вниз почти все оставшиеся гранаты и заряды пластита, оснащённые таймерами-детонаторами. Отбомбившись, мы тотчас взмываем вверх.
Под нами в ущелье грохочут разрывы…
Накрыли цель. Уходим!
Главное, живы…
«Всех мы не уничтожили, но страху навели, вниз не сунутся, город спасён, – уверенно констатирует Мираж и спрашивает: – Куда теперь? Доставить обратно, к земным муравьям? Не думаю, что ты этого захочешь, узнав правду…»
И крылатый вдруг открывает мне то, чего не досказали чёрные.
«У них традиция – съедать мессию после того, как он выполнит своё предназначение. Причём поедание крайне пафосное и торжественное. Самое ужасное, что они до самого конца не перестают поклоняться тому, кого едят, всё это у них имеет сакральное, ритуальное значение…»
Я вообще-то и не собирался возвращаться в низины. Да уж, своё дело я сделал, пора и честь знать. Ох уж эти религиозные фанатики, так и норовят превратить в фарс даже самое неподдельное самопожертвование.
Хотел бы я побольше узнать, кто же к ним в туман забредал раньше. Очень сильно подозреваю, что на самом деле вряд ли это были представители человечества… А соратнички-то мои, соратнички каковы! Братки по разуму… Неужели и Цепкий не предостерёг бы ни словечком?
«Да уж, жизнь как лук, чем больше очищаешь, тем сильнее плачешь, – ворчу я и говорю красному: – Ну ладно, прочь отсюда. Мне нужно в туман, который клубится за горой. Ты поможешь мне попасть туда, Мираж?»
