Только такому хитрому, жестокому злодею, прожившему много лет на Востоке, могло прийти в голову прибегнуть к яду, который нельзя обнаружить химическим путем. В пользу этого яда, с его точки зрения, говорило и то, что он действует мгновенно. Следователь должен был бы обладать поистине необыкновенно острым зрением, чтобы разглядеть два крошечных темных пятнышка, оставленных зубами змеи.
Шерлок Холмс в рассказе А. Конан-Дойля «Пестрая лента»[116] Примо Леви[117] восхищался тем, как насекомое «…в своем мозгу, весящем доли миллиграмма… способно хранить знания о ремесле ткача, гончара, шахтера, убийцы-отравителя, охотника, умеющего ставить капканы, и кормилицы». Убийство совершается в этом случае автоматически — ведь ядовитым насекомым не приходится размышлять, решать этот вопрос, поскольку яд вырабатывается у них на молекулярном уровне.
Почти в каждом классе животных, кроме птиц, представлен хотя бы один ядовитый вид. У млекопитающих, пожалуй, лишь самец утконоса вырабатывает яд в своем организме, у ящериц, наверное, лишь ядозуб, однако в остальной части животного мира немало существ, у которых есть средства защиты, вырабатывающие яд. Морская звезда «терновый венец» из Красного моря, конусы (брюхоногие моллюски), жаба ага, бразильская гусеница Lonomia obliqua, у которой яд куда сильнее, чем у многих змей, и еще множество других ядовитых видов.
В «Оксфордском словаре английского языка» есть три примечательных слова. Конечно, примечательных слов в нем куда больше, но эти три как нельзя лучше подходят к тому, о чем рассказывает эта книга. Одно из них — «токсикомания», то есть патологическое, болезненное желание употреблять ядовитые вещества, а другие два — «токсикофобия» «токсифобия» — оба обозначают состояние навязчивого страха, боязни быть отравленным. Как правило, настоящих, чистых токсикоманов, тех, кто жаждет вкушать отравляющие вещества, не так-то много, хотя бы потому, что они, как правило, имеют обыкновение куда-то пропадать с горизонта после того, как с ними познакомишься, а вот токсикофобы задерживаются надолго.
В Австралии, например, которую немало людей робкого десятка считают прибежищем ужасающих, вызывающих страх животных, 1800 человек ежегодно погибает в дорожных происшествиях, 120 от ножевых и 60 от огнестрельных ран, но только 4 от змеиных укусов, по 2 от пчел, акул и от удара молнии, 1 от нападений крокодилов и ни одного — от укусов пауков. Что и говорить, до того, как появились эффективные противоядные сыворотки, куда больше людей умирали от ядовитых укусов, чем сегодня, однако все равно змеи по традиции вызывали у людей священный ужас. В XIX веке болезненное впечатление на американцев производили гремучие змеи, однако и сегодня ежегодно в США от змеиных укусов погибает около 12 человек.
В рассказе Конан Дойля «Пестрая лента» Холмс рассказывает об экзотических змеях из Индии — и от этого по спинам британцев в XIX веке бежали крупные мурашки… Этот страх поддерживали и книги таких людей, как сэр Джозеф Фейрер[118], который долго и тщательно изучал ядовитых животных Индии. Мне недавно случайно попалась на глаза вырезка из журнала «Ланцет» от 17 декабря 1870 года: в статье говорилось, что за год зарегистрировано 11 416 случаев змеиных укусов, в том числе «6645 в Бенгалии, Ассаме и Ориссе, 1995 в Северо-Восточных провинциях, 755 в Пенджабе и 1205 в Оуде» и что «по оценке доктора Фейрера, на полуострове Индостан ежегодно от змеиных укусов умирают около 20 тысяч человек».
Фейрер начал свою карьеру врачом в военно-морском флоте, учился он до этого в медицинской школе при больнице Черинг-Кросс вместе с самим Томасом Хаксли[119] и нельзя исключить, что он знал в то же время и Эдварда Причарда (о котором упоминалось выше, в главе 2), поскольку оба они были в одно время приписаны к судну «Виктори», хотя бы номинально, — правда, к 1850 году Фейрер уже служил в Бенгалии. В 1859 году он был профессором хирургии в Медицинском колледже в Калькутте, а также сопровождал тогдашнего принца Уэльского (будущего Эдуарда VII) во время его поездки по Индии в 1875–1976 годах. Его книгу «Ядовитые змеи Индии» (1872, 1874) цитировал сам Дарвин, когда писал о ядах и об их воздействии на плотоядное растение росянку (Dwsera). К сожалению, как утверждают исследователи творчества Конан Дойля, писатель, по-видимому, не обращался к работам Фейрера, поэтому змею в «Пестрой ленте» не удалось отнести к какому-то конкретному, опознаваемому виду.
