Время чудес. 1912 – июль 1914
27. Падение Гермогена
20 января 1912 года Гермоген узнал, что четырьмя днями ранее его освободили от должности епископа Саратова и исключили из Святейшего синода. Он был поражен и разозлен – ведь ему было отлично известно, кто за этим стоит. Вместо того, чтобы обсудить эту проблему со своими друзьями в среде церковных иерархов, Гермоген избрал публичность и 24 января дал интервью «Биржевым ведомостям»: «Я считаю главнейшими виновниками В. К. Саблера и известнейшего хлыста Григория Распутина, вреднейшего веросовратителя и насадителя в России новой хлыстовщины. […] Это опаснейший и, повторяю, яростный хлыст. […] Он свой разврат прикрывает кощунственно религиозностью»1.
Время подобного события действительно подозрительно. Отставка произошла через несколько недель после столкновения на Васильевском острове. Гермоген полагал, что это была месть Распутина. Он был уверен в том, что Распутин сразу же бросился к Александре, рассказал ей о произошедшем и убедил ее надавить на Николая с тем, чтобы наказать Гермогена. Но нет никаких доказательств того, что Распутин делал нечто подобное. Нет свидетельств каких-либо его контактов в то время с царственной четой или с Вырубовой. Гермоген ошибался. Причиной его падения был не Распутин, а он сам.
В 1911 году Синод предложил ряд изменений в церковной практике – одобрил создание института диаконисс и разрешил погребальные службы для неправославных христиан. Гермоген яростно выступал против реформ. 28 декабря 1911 года он отправил царю телеграмму с просьбой вмешаться и остановить «еретические» изменения и защитить Русскую православную церковь против врагов, предложивших подобные новации. Синод был в ярости – Гермоген рассказал царю о внутрицерковных делах. Было решено Гермогена отстранить. (Проблемы с Гермогеном нарастали постепенно: почти на каждом собрании Синода он вступал в стычки с другими иерархами.) Подлило масла в огонь еще и то, что 14 января полный текст телеграммы Гермогена был напечатан в газете «Новое время». Николай не мог позволить подобного. На следующий день он телеграфировал Саблеру с тем, чтобы Синод немедленно выслал Гермогена из города и запретил возвращаться. Синод собрался в тот же день. Иерархи постановили, что Гермоген и Илиодор должны вернуться в свои дома до конца следующего дня. Но Гермоген подчиниться отказался. Он потребовал аудиенции у царя, а затем сообщил журналистам, что не уедет, пока его требования не будут удовлетворены2.
Скандал выплеснулся на страницы газет. Репортеры утверждали, что истинная причина увольнения Гермогена – его противодействие планам Синода сделать Распутина священником3. По городу пошли слухи. Родзянко утверждал, что член Синода рассказывал ему о тайной встрече, на которой Саблер предложил рукоположить Распутина. Синод был в ярости и отверг это предложение, хотя Саблер настаивал, что оно исходит из «высших источников». Говорили, что на этой встрече Гермоген произнес страстную речь, обличая прегрешения Распутина. В конце концов Распутин так и не стал ни священником, ни монахом, хотя пересудов это не остановило. 29 февраля «Петербургская газета» опубликовала статью, в которой приводились слова Распутина о том, что именно Гермоген хотел, чтобы он стал священником. Распутин же положил конец подобным разговорам, сказал Гермогену: «Азбуки еще не осилил. Да… Куда мне!.. Какой я священник… Священник без азбуки. Какой же это священник»4. Священник по имени Иван Добров писал архиерею Иоанну Восторгову в Москву, что эта идея принадлежала царю, поскольку он хотел, чтобы Распутин стал его личным духовником. Узнав об этом, Гермоген был так потрясен, что сделал эту новость публичной. В этом и заключалась истинная причина его наказания. «Невозможно даже представить», – писал расстроенный Добров5. Через два года газеты стали писать, что Распутин все же стал священником в Покровском. Церемонию провел епископ Тобольский Варнава. Вскоре Распутин развелся с женой и ушел в монастырь6. Слухи быстро не умирают.
Упоминание имени Варнавы не случайно. Епископ был верным союзником Распутина и своим возвышением в церковной иерархии был обязан его влиянию. Василий Накропин родился в крестьянской семье на северо-западе России, в Олонецкой губернии. С ранних лет его увлекала вера. Начинал он простым монахом в соседнем Клименецком монастыре, в 1898 году стал иеромонахом, а в следующем году – настоятелем монастыря, а затем архимандритом. В 1908 года по рекомендации митрополита Московского Владимира (Богоявленского) Варнава стал настоятелем Троицкого Ново-Голутвинского монастыря в Коломне, близ Москвы. Прихожане любили Варнаву за его страстные проповеди и умение просто и доходчиво говорить о вере. Он стал частым гостем в домах московской знати. Если судить по источникам, то он оказался превосходным администратором своего монастыря.
Карьера Варнавы довольно удивительна, учитывая почти полное отсутствие образования. Он никогда не учился в семинарии. Неизвестно даже, закончил ли он начальную школу. Он был еле грамотным. Говорили, что в письмах он начинает каждое слово с прописной буквы и после каждого слова ставит точку. Были и другие любопытные слухи. Говорили, что щуплый и маленький, с высоким голосом, Варнава любил одеваться в женскую одежду, устраивал в монастыре настоящие оргии и заманивал к себе в постель мальчиков. Отец Георгий Шавельский, последний протопресвитер Императорской русской армии и морского флота, в письме к отцу Востокову называл Варнаву хитрым и грязным типом с нездоровым честолюбием. Он писал, что Варнава был духовником «этого масона, графа Витте, и сам является атеистом и масоном». Шавельский даже утверждал, что Варнава изнасиловал и убил красивого юного алтарника в Коломне, и его тело было спрятано под мельничным колесом7.
