Норосский мятеж 909–910 годов является наиболее романтизированным, но наименее успешным из примеров сопротивления эксплуатации Палласом вассальных государств, имевших место с момента начала священных походов. Долг империи рос, и входившим в ее состав королевствам приходилось платить больше. Норос поставил на то, что пара быстрых побед позволит ему заручиться поддержкой со стороны столь же недовольных имперскими налогами соседей, открыв путь к заключению мирного договора на их условиях. Однако после серии неудач, вызванных чрезмерной уверенностью в собственном превосходстве, рондийцы разбили норосские легионы. Печально известная сдача имевшего ключевое значение города Лукхазан лишь ускорила неизбежное.
Наказание оказалось суровым: король был пленен, власть передана назначенному рондийцами губернатору, а земли оккупированы рондийскими легионами. С тех пор Норос изнывает под их гнетом.
Коллегиат Ордо Коструо, ПонтЗимний дворец, Брез, Рондельмар, континент Юрос
Ноялий 927
8 месяцев до Лунного Прилива
Даже пытаться вести переговоры с Еленой было глупо и рискованно, с нескрываемым раздражением размышлял Гурвон Гайл. Они что, и вправду считали ее полной дурой, готовой сдаться? Еще одно доказательство того, со сколь скудоумными людьми ему приходится иметь дело. Но Луция была в отъезде – у святых есть определенные обязанности, а император Констант потребовал, чтобы он попытался. В отсутствие Луции отказаться выполнять его приказ было невозможно. Гайл постарался выдать как можно меньше, однако кто знает, что сумела понять Елена?
Он вошел еще в одну тайную комнату – естественная среда для главного имперского интригана. Белоний уже дожидался его там. Он дистанцировался от Гайла в тот самый момент, когда до них дошли новости о предательстве Елены, но Гурвона это не слишком удивило. Таков был Вульт.
Он подошел к столу, сопровождаемый пристальными взглядами собравшихся. Гайл плыл без остановки три недели, и большую часть времени погода оставалась отвратительной. Особенно тяжело дался переход через океан. Да и находиться здесь было непростым испытанием, а как только они услышат о неудавшейся попытке убийства, весь Тайный совет Константа наверняка потребует его головы – как будто он знал, что бессердечная Елена Анборн способна совершить нечто из чистого сострадания. Немыслимо! И как, провались оно все в Хель, ей удалось пережить встречу с Самиром? Его ведь не просто так прозвали «Инферно».
«Я дал им больше, чем они смогли бы добиться сами, – подумал Гайл кисло. – Я прикончил Ольфусса Нести и преподнес им Брохену на блюдечке. Доробоны готовятся к возвращению. Я должен быть там, в Явоне, чтобы помогать Сорделлу и разбираться с Еленой. Но нет, эти тупоумные притащили меня за пять тысяч миль, чтобы судить. Да как они смеют?!»
Он прикусил язык. Осторожнее, Гурвон. Никакой злости. Уверенность. Решимость. Подчеркивай то, чего удалось добиться. Убеждай. Выживи.
Император восседал на своем троне, окутанный лучами света. Остальные, даже Мать Империи Луция, оставались в тени. Гайл на всякий случай преклонил колено сначала перед ней, признавая ее верховную власть и стремясь заручиться поддержкой. Если императора это огорчит – его проблемы.
– Я могу сесть?
Луция сделала жест рукой:
– Разумеется, магистр. Вы, должно быть, устали после столь долгой дороги.
Ее голос звучал спокойно и сдержанно. Похоже, она не была настроена заранее осуждать его, отметил Гайл удовлетворенно. Он взглянул на покрытые сумраком фигуры. Дюбрайль отсутствовал – наверняка пересчитывал деньги в Палласе. Томас Бетильон не скрывал недовольства тем, что ему пришлось тащиться сюда от самого Понта. Вероятно, он считает, что повесить меня можно было бы и там. Кальт Корион трахал вечно вившихся вокруг него девиц в своем уродливом дворце в окрестностях Бреза, так что ему ехать было недалеко. Однако он, должно быть, недоволен тем, что его вытащили в столь холодный день. Взгляд великого прелата Вуртера был безмятежным. Вероятно, ему все равно, какое решение примут, если потом можно будет попить глинтвейна.
Гайл посмотрел на Белония Вульта. Тот спокойно ему улыбнулся и ободряюще подмигнул. Тебя-то любой расклад устроит, не так ли, Бел? Ты никогда не меняешься!
Первым заговорил Томас Бетильон:
– Что, провались оно все в Хель, творится, Гайл?! Вы сказали, что истребите всех Нести – а не половину из них! Сказали, что мы можем доверять этой суке Анборн, а вместо этого она убила вашего лучшего человека и спуталась с местными! Так почему мы до сих пор не повесили вас за яйца?!
Вуртер сдавленно хохотнул, словно губернатор очень остроумно пошутил.
– Слова Томаса разумны, – пробормотал он. – Я помню, вы говорили, что вашим людям можно доверять. – Хмыкнув, прелат повернулся к Вульту, и его глаза слегка сузились. – Разумеется, сам Гайл является вашим человеком, Вульт.
