Ты когда-нибудь терял контроль,
Не видя дорогу перед собой?
Ты когда-нибудь оглядывался назад,
Стоя на самом краю пропасти?
Поднявшись на второй этаж, Ариана уперлась в тяжелую дубовую дверь. Толкнула один раз, второй. Навалилась всем телом и на третьей попытке неуклюжим тараном вывалилась в темный коридор. Решив, что закрывать дверь будет так же трудно, она с силой потянула ручку на себя, но просчиталась — от грохота зазвенело в ушах. Ариана замерла на пороге: коридор вел в три разных комнаты.
«И куда мне?» — растерялась она, но внезапно раздавшийся голос решил дилемму:
— Насчет двери не волнуйся. Что ей, зачарованной, сделается?
Собравшись с духом, Ариана зашла в центральную комнату. Первое, что ей бросилось в глаза, — это огромное количество цветочных горшков: на подоконниках, в кашпо и даже на полу. Она различила традесканцию, герань и алоэ; остальные растения были ей незнакомы. В отличие от сумрачных комнат первого этажа, здесь царила светлота. В дальнем углу, прикрытая ажурной салфеткой, стояла светло-ореховая тумба с виниловым проигрывателем и стопкой пластинок. Нежно-голубые обои, кружевные занавески, аккуратно застеленная бежевым пледом кровать и пухлый диван с плетеной корзиной для вязания создавали идиллическую атмосферу.
— Располагайся, где тебе будет удобно, милая. Я Агафья. Рада нашей встрече.
У окна в кресле-качалке сидела пожилая женщина. Седые волосы были собраны в пучок, на коленях лежала раскрытая книга. Хрупкая, сухонькая, женщина выглядела невероятно беззащитной и улыбалась так по-доброму. Ариана расслабилась и посмотрела ей прямо в глаза. И тут же поняла, что непростительно ошиблась. Внешность оказалась обманчива, и она с ужасом почувствовала, как лишается воли, погружаясь в два ярко вспыхнувших зеленых омута. Сила, так похожая на ее собственную, юркой змейкой скользнула по телу, изучая чересчур самонадеянную гостью. Казалось, Агафья одновременно проникла во все уголки ее души и памяти, без труда вспоров самые крепкие заплатки.
— Кто искорежил твою ауру? — воскликнула она, вскакивая с кресла.
— Так было нужно, — сквозь зубы процедила Ариана. Неожиданное вторжение было оскорбительным, и только данное Максу обещание останавливало ее от откровенной грубости.
Старая чувствующая — а это, несомненно, была она — ахнула, прижав ко рту тоненькие руки с просвечивающими синими жилками. Это могло показаться трогательным, если бы минуту назад она не показала, на что способна.
— Ты сама? Ох, девочка! Что же ты натворила?
Она засеменила к Ариане, но в этот раз та была готова. Усилив щит, она создала мысленную бетонную стену, запрещая Агафье вторгаться в свое личное пространство.
— Прости меня, — покаялась женщина, почувствовав сопротивление. Она вернулась в кресло и тяжело вздохнула. — Я не должна была нападать без предупреждения. Какое горе сподвигло тебя на это? Если бы ты только прочла…
— Вы же знаете мою историю, — оборвала ее причитания Ариана. — Будь у меня книга, я бы давно ее изучила.
Агафья вздохнула еще тяжелее:
— Я хотела сказать, прочла о блокировке. Чувствующим, как никому другому, необходим баланс: поработала с темной энергией — уравновесь ее светлой. Но если доступ к добрым эмоциям перекрыт, она будет протекать сквозь тебя, как песок сквозь пальцы, не находя отклика внутри. А ведь именно обращение к светлым эмоциям помогает нам восстановиться после пользования даром. Помогая другим, мы обязаны бережно относиться к себе, иначе сгорим слишком быстро. Правда, в твоем случае, выгорание — это меньшее из зол.